Вот, как луна заглянет в окошко пьяным мутным взглядом, так и я наливаю в стакан огонька по-рисочку. Привет, вечер! Здравствуй, календарь на грядущие свершения! Завтра всем повезёт, я знаю. Надо только выпить чего налито и сериал посмотреть без посторонней помощи.
— Блядь! — рявкнул я и стакан дрогнул в руке.
Звонок был тревожен и противен. Тревожен потому, что неожидан. А противен потому, что звонил Толик Вандалов. Нет, Толик человек хороший, но в такое время он всегда трезвонил либо бухим, либо израненным.
Я посмотрел на стакан, а потом на смартфон. Первая ошибка.
— Да, брат. Слушаю тебя, но будь краток, — ответил я на вызов.
— Здаров, Беспяткин. Ты ещё не пил? — прозвучала в динамике тревожная фраза.
— Нет, — ответил я в досаде.
Вторая ошибка.
— Медленно поставь стакан на твердую поверхность. Иначе я напомню, что случилось этим летом в Панино, — оборотнем завыл Толик.
Я поставил стакан, но не медленно, а наоборот, поспешно, словно краденную вещь скинул при шухере.
— А что в Панино? — спросил я у мерцающего экрана.
— Где твои сланцы лисы утащили… Не важно, я о другом звоню.
— Ну?
— Надо доставить посылку. Я руку сломал. Государственной важности дело. Ёбаные блогеры…
Я потянулся за стаканом, но в «трубке» опять зашипело:
— Не смей пить, нужна помощь!
Это уже серьёзно. О помощи Толик просил дважды — и всякий раз спасалась чья-то жизнь или честь, я уж и не помню.
— Говори, — сказал я.
— Заводи свою «Оду» и дуй в «Васильки». Посылку надо доставить срочно и инкогнито.
— Где эти «Васильки»?
— Скину локацию, брат. Выручай! — взмолился Толик и шикнул кому-то в сторону:
— Готовьте тело, хуле вылупились?
После этого смартфон мигнул и погас. А уже через семь минут я выруливал со двора, пугая котов со светодиодными глазами.

* * *
Подъехал я тихо, с потушенными фарами и ровным дыханием. И не с парадного входа подъехал, а с той тёмной стороны, где ГАЗели разгружаются и мусоркой попахивает.
— Курьер на месте. Тащи посылку со двора, — сообщил я в мобилу.
— Принято, — был ответ.
Ждал я не долго. Вспыхнул проём открываемой двери и разновеликие силуэты зашевелились в мою сторону.
— Привет, мужик! — сказал Толик, поддерживая правую руку, перевязанную какой-то рваной тряпкой.
На щеке его пролегла магическая царапина, как у Гарри Поттера. Я посмотрел на тех, которые рядом с ним раскачивались. И они мне не понравились.
— Надо эту леди доставить в целости и сохранности — торопливо шепнул он мне в ухо. — И чтоб без палева и блогеров. Нас подставили москвичи. Но вот главный смотритель и прокурор помогли.
Три неясных тени прошуршали мимо меня к автомобилю. Я отметил лишь белые кроссовки и малиновый пиджак на «посылке», пока её грузили для дальнейшей логистики.
— Ох, припомню тебе, Толя! — сказал я, глядя в честные глаза товарища.
— Знаю, Беспяткин. Координаты у тебя. Жанна Арнольдовна тоже, а мы… Эх… — хмуро ответил он мне и хлопнул по плечу здоровой рукой.
Затем вся троица безвозвратно мелькнула в дверном проёме и наступила тишина. Но ненадолго. Из салона моей «Оды», на свободные просторы вылетел звонкий голосок:
— Это пиздец, коллеги! Я в такси не поеду…

* * *
Садясь за руль, я понимал, что «блогеры» — это «шляпа». Но раз уж я в этой лодке, то и грести вёслами придётся мне. И правила устанавливать я буду.
Глянув в зеркало заднего вида, я успокоился. Жанна Арнольдовна завалилась на сидения боком, обняв пузатую, с ремешками, сумочку. Вот и ладненько, спим спокойно. Только чур, не блевать там!
Так и выехал я под арку без световых огней. А уж дальше к каналам с мутной водой. Там есть дорожки, по которым пути срезать можно. Но, увы, пришлось заглушить мотор и приоткрыть дверь.
Из-за угла, в арку прошмыгнула тень с бородой и очками на сытой роже. Да этих тварей везде узнаешь. Я нырнул за борт.
Держа в руках экшн-камеру на палке, демон проследовал к моему авто, которое потребители не замечают даже днём. Хитрый, блядь. И этот пёс курчавый уже сунул ебало в салон. А там «государственная важность» уже не спала, а как бы «ходила» ногами по потолку. Забавлялась она — то ли от скуки, то ли от бухла. Блогер замер, прежде чем нажать кнопочку бесовского девайса. Ещё мгновение и все тайны административного двора разбегутся бродячими собаками по всей округе. Впрочем, мерзавец знал, на что шёл…
Сначала ладонью в затылок — мягко, но резко. Затем аппаратуру — в мусорку. И можно валить отсюда с чистой совестью. Фары включим за мостом, на подъёме. Погнали!
Когда я свернул на кольцо, с задних сидений раздалось мучительное:
— Ха-хр-ха…
В зеркале отразилось бледное лицо важной леди и её красивые волнистые волосы. Ведьмой из «Вия» смотрела она мне в глаза и это пугало. Я знаю эти взгляды. Да все знают.
— Жанна Арнольдовна! Я вас сейчас на воздух отправлю, — вежливо сказал я.
Глаза даже не моргнули. Я тормознул у Бухай-сада и, открыв дверь, взял пассажирку за тонкие ручки. Но та выходить не желала и, подобно крабу, застряла в салоне. Так же нельзя, гражданочка!
Я рванул её, словно чугунную батарею со стены, и мы упали на газон неприятным образом. Вся обида Жанны Арнольдовны вылилась на меня, на мой спортивный костюм и футболку. Запахло букетом далёких виноградников и мякотью фейхоа с апельсинами.
— Зря вы так, мужчина, силу применяете, — улыбнулась мне дева и с носа её упала капля прямо мне в глаз.
Я был морально травмирован, душевно унижен и не имел слов для нужной брани. Пока я, онемев от влажных фантазий, постигал дзен и дао, женщина резво вскочила и её белые кроссовки мелькнули в сторону главной аллеи, словно на платном марафоне. Бег тот был витиеват, но стремителен.
Я забыл про классовую гордость и прочие самосознания. Что я скажу Толику на хате у самогонщицы тёти Фимы? Проклятье! В погоню Беспяткин!
Конечно, я догнал беглянку. Впрочем, та уже и не бежала, а грозно стояла, уперев руки в хрупкую талию, покачиваясь с малой амплитудой. Весь вид её говорил о власти и наказании. И наказывать было кого. Нет, не деревянного оленя, рождённого магией «Сбербанка» для креативных понтов, а тех, кто находился у задней его части.
Двое негодяев в мятой одежде с подлыми намерениями топтались у малой архитектурной формы (МАФы). Вандалы сосредоточенно пытались поджечь обрубок хвоста оленя слабой зажигалкой жёлтого цвета. Они были сугубо увлечены паскудной работой и тотально игнорировали мир. А мир всегда полон сюрпризов.
— Вы, еноты! Как так?… Зачем городское имущество ничтожите? А- а?!! — голосом Пучкова (Гоблина) проревела Жанна Арнольдовна.
От этих её слов и погасла зажигалка. А может газ иссяк, не знаю я. Вредители вернулись в реальность с ненавистью и удивлением. А ещё их тоже покачивало, словно камыш на запущенном городском пляже.
— Ты, вот, как тут мешать нам пришла, сука?! — спросил один из воинов тьмы.
— Сейчас полицию вызовем, — сказала городская воительница.
— Да мы тебя сами вызовем! И на олене покатаем!
— Катальщики, блядь! И-ик…
— Чё-о? — раздался зловещий хор охрипших голосов.
Это был знак. Я всё-таки думал, что его не будет, но уж извините.
Из тьмы мне пришлось бить человека в голову. И этот человек упал. Но его товарищ был телом крепок и духом силён. Вот с ним мы и катались по новой тротуарной плитке, словно бильярдные шары. А сверху на нас прыгала ответственная за город женщина, молотя куда попало тощими кулачками. При этом рычала она, словно рысь. Это и вымотало нас больше, чем сама схватка.
В итоге мы откатились друг от друга в тяжёлом дыхании и потерянных силах. При этом я держал Жанну Арнольдовну в грубых объятиях, пока она матерно лаяла на врага.
Мой противник тяжело встал на ноги, потирая шею. Он презрительно осмотрел нашу камасутру, плюнул в траву и мрачно сказал:
— Олени, блядь…
Затем пошёл он к своему товарищу, который вяло шевелил ногами под хвостом у МАФы.
— Заткнитесь вы уже. Валим отсюда… — шепнул я интимно в ухо храброй женщине.
И вовремя шепнул, ибо та уже пыталась укусить меня за руку, подобно росомахе. Но не укусила. И это не было ошибкой. Это было прозрением.
— Да, домой… Завтра блогеры из Москвы будут наш город пиарить на Ютубе, — сказала дама и тихо добавила. — Только это секретс-с…
— Они уже в городе, — злобно буркнул я.
— Хватит вам, гражданин… Шутки ваши… — отмахнулась женщина, заваливаясь на задние сиденья.
Я ничего не сказал и поспешил покинуть знаковое место. С аллеи нас провожали два мутных силуэта, грозя кулаками и средними пальцами. А чуть подальше благодарный олень качал рогами в мерцающем свете ночных фонариков.
Опять глянул я в зеркало. Жанна Арнольдовна открыто зевала, широко раскинув руки. Её одежда была в пыли и без пуговиц. И никаких истерик. Вот женщина! Впрочем, какое мне дело до чьих-то там брючных костюмов?
Внезапно пассажирка перевесилась через сидения и сунула мне под нос жёлтую, драную зажигалку.
— Это вам, возьмите, — смущённо сказала она.
Я молча швырнул дурацкий предмет в бардачок. Ведь все знают, что за подобными дарами следует мелодраматическое нытьё и прочие сопли. И они были. До конца поездки с задних сидений сыпались жалобы на всю хуйню, на скудный бюджет и слабые кадры, на активистов-общественников и инертное общество. И ничего про мой испорченный костюм и стакан «зверобойки» на подлокотнике кресла. А когда я напомнил об этом, то Жанна Арнольдовна уже тихо сопела, запрокинув голову на заднюю панель.
Это вот всегда так происходит у каждого, кто бывал на приёме у важного чиновника по своему нужному вопросу. Вы обязательно получите пламенные речи, понимание ситуации, сочувствие и забитый хуй на ваши проблемы. Так мир устроен и в нём мы разберёмся ещё не скоро.
Поэтому я негромко включил магнитолу с волшебной музыкой Таривердиева. На этой осенней дороге это было весьма кстати.

P.S. Через два дня Толик привёз мне новый спортивный костюм и рассказал кое-что про блогеров. А зажигалка та до сих пор в бардачке валяется.