Если вы, граждане, еще не упали в долговую яму, не стали на путь урбанистической деградации и внезапно верите в сказки, знайте: на Марсе ещё вырастут сады — не хуже, чем в Обояни или лебедянском Троекурово.
Романтики и социалисты! Ваша конечная цель — вселенский мир и никаких блядь, империй. Только разум и взаимная вежливость! Мы готовы к подвигам, но нас душит ёбаная потребительская корзина и единый эквивалент. И помощи ждать не откуда.
Спасёт нас только индийское кино. Да, там и только там законы физики проёбаны лютой фантазией, а капиталистическая возня отравлена сказочным, светлым сиянием, любовью там или танцами на зелёных равнинах.
Я видел один эпичный фильм, где потомок каких-то мудрых династий лез по скалам, сквозь водопады. Он видел удивительную женщину в голубом сари, бабочек видел расцветок разных и терял всё тут же. Это была сказка, но я думаю, нет, не сказка то была, а знаки. Эти знаки указали ему дорогу в невероятную страну, где великие воины били друг другу ебало за троны и власть. А он, герой-романтик, влюбленный мужчина, возможно, родственник Шивы, вошёл в тот мир и отпиздошил всех, по обе стороны конфликтов. И это, граждане, наш вектор эволюции к высшему разуму от низшего.
Вы спросите, а на хуя всё это? Причём тут бабочки, Шива и любовь? Да они вообще тут мимо проходили, эти зелёные равнины!
Главное в индийских фильмах — показательные битвы с полным игнорированием гравитации и мошенника Ньютона. В небесах носятся сверкающие колесницы, горы встают с колен, а животные говорят голосом Пучкова-Гоблина. Копья и стрелы, балисты и слоны с пушками, всё по горизонталям и вертикалям бьёт, стреляет и грохочет.
Таким должен быть апокалипсис! Таким он и предстал в это тёплое утро в районе прудов на Опытной, где мы выпили-то всего ничего — так, для настройки организма на мажорный лад. А сатанинская рожа решила испортить всё. Я потом расскажу почему.
Но сейчас, когда нас так грубо обещали уничтожить, нет времени точить лясы. Ибо я знал, что какая-нибудь хуйня всё-таки произойдет и нам придётся держать удар первыми.
Пустая бутылка «Малинового звона», как городошная бита, полетела вверх, пущенная рукой Грохотова. Соприкоснувшись с небесными предметами, она треснула как айсберг, а осколки посыпались вниз. Прудовой взвыл жутким воем и неведомой силой послал весь металлолом со дна прудов в воинов тьмы, паривших в небе, подобно висельникам.
Сам Сатана, в какой-то золочённой ступе, смотрел вниз, скрестив руки на груди – прямо как Наполеон. И он не улыбался.
Из кустов к нам приближались какие-то люди в форме третьего рейха, а чуть в стороне рычал низким басом полицейский УАЗик.
Всё это было фантастично и нелепо. Но я пиздить не буду. Апокалипсис начался, но мне нельзя применять силу разума, чтобы всё это взорвать нахуй. Потому что Мир свернётся в трубочку и даже хуже — нечему будет взрываться по Большому, чтобы мироздание родилось снова. Поэтому мы стали бросать в нападавших бутылки и всякий непотребный мусор. Понятное дело, иначе как глупостью это не назовёшь, но мы отвлекли внимание, пусть даже на пару минут.
Якин заорал:
— Уебаны хуевы! Нас антанта не взяла, голод не убил и Солженицын не оболгал! А вы тут кто такие, блядь?
— Да! Пидарасы конченые, троцкисты и мировая партократия! Сосите свой доллар! — поддержал его Горохотов, швыряя во врага пучки вонючих водорослей.
— Кончита Вюрст! – по-львинному рявкнул Зуаб.
Внезапно возникла звенящая пауза…
Вздрогнули все силы, как тёмные так и светлые, и даже оппозиционные силы даже вздрогнули. Это дало нам ещё несколько секунд, после чего вся чёрная рать кинулась на нас неорганизованной толпой, словно на Майдане.
Всё! Мы были готовы к смерти и обречены. О нас не споют песен и стихов не сложат. Ну, может только поэт Пеленягрэ пару строк тиснет однажды в фейсбуке. Впрочем, нам слава не нужна — тут главное успеть кого-нибудь придушить напоследок синими руками.
Но и этого нам не позволил Сатана, хмурясь на своем посту. Он знал, что я не выпущу свои 33%, не сломаю систему.
Стоп! Это как же? Ведь там в лаборатории я мог шнырять по задворкам квантовых реальностей и пересекать собственные сны. И к все эти проценты? А если, к примеру, 10 или 13%? Это вот я не зря пил «Малиновый звон», не зря. В нём сила. И во мне…
Я сделал так, чтобы всё злое остановилось на полпути к уничтожению нашей компании. И мы сами замерли — как в кино про Матрицу. Нет, не во времени мы остановились, не в пространстве, а как раз вне этих понятий застыл наш мир и те, кто в нём творил дурные дела. И эту штуку совершил я — хитро, возможно подло, но по необходимости. А ещё я подумал о драконах.
Я видел, как Сатана и Дрочио, в кустах сирени, смотрели мимо нас куда-то в сторону липецкой кондитерской фабрики «Рошен». Они не видели нас. Они уныло остались в стороне, а мы…
Впрочем, мои товарищи выглядели вообще дико, а Прудовой исходил истеричными слезами. Русалки хлопали зелёными ресницами. И соловья не слыхать было.
— Эй, чудики! Выдыхайте. У нас мало времени, я не знаю всех козырей Сатаны, — обратился я к коллективу.
На меня посмотрели плохо и с подозрением.
— Заводи «Ниву», Грохотов. Пока они в непонятках грустят, — героически приказал я.
И это было правильно. «Нива» вообще автомобиль для героев. Если он, конечно, выпущен до 1993-го года. Ну, об этом в отдельной истории. Весь наш отряд самоубийц загрузился в автомобиль — он с пробуксовкой рванул прочь с места нашей возможной казни. Прудовой с девочками смотрели нам вслед грустными лицами.
А мы уже выруливали на «пьяную дорогу», стремясь попасть в район карьера. Там есть, где скрыться. Да и, собственно, куда нам ещё надо было ехать?
А моя энергия разума уже покидала мозг, словно эмигранты первой волны. Мир вокруг проявлялся, словно на фотографии, и бесы с АЗС «Роснефть» грозили нам заправочными пистолетами. Злые силы кружили в небе, словно стая грачей. Но мы двигались по Известковой улице к заброшенному карьеру, где в пещерах можно встретить гномов, если выпить «ерша» сразу после выпуска «Новостей» по Первому каналу.
— Михалыч! Готовь фонари и городошные биты, — кричал я в телефон уличному активисту Бакарасю.
Мы уже выруливали на границы старинной Мудиловки — впереди вырисовывался край легендарного карьера. Одинокие берёзки приветливо махали нам ветками, словно встречали кортеж президента.
Грохотов заглушил мотор у неприметного спуска, заросшего густой травой и кустами тёрна. Дальше придется спускаться без технических средств. Вскоре появился и Бакарась — с мешком бит для русских городков.
Хотелось бы пояснить, что биты для русских городков — это не классические наборные биты из кизила. Русские биты — это просто зловещие дубины с удобными ручками. Если не выбивать ими рюхи из круга, то они вполне подходят для поломки вражеских тел в патриотических целях.
И эти тела появились. Их было не много. Это были разведчики — уроды из потусторонних регионов с хищными мордами быстро окружили нас,надеясь захватить «языка»…
Мы не стали ждать и созерцать красоты мира. Всем своим диким отрядом мы пошли в наступление.
Эх ты, русская удаль! Сила исконная! Гнев языческий! Не возьмёте нас, духи тёмные и злонесущие! Получите битой в голову и по другим органам тоже получите!..
Александр Невский был бы доволен этой битвой, особенно когда к нам подтянулись местные жители. Чёртовы слуги получили все и всё — и даже больше. На краю карьера обозначилась этакая грациозная картина поверженных врагов человечества. А мы, потные и возбужденные, пили самогон от бабы Веры — из одной алюминиевой кружки.
— Скоро сюда вся кодла хлынет. Пиздуйте в пещеры, — спокойным голосом предупредил нас мудрый Михалыч. — Вот фонарь и выпить-закусить, на первое время.
И в самом деле, небо в стороне Опытной темнело в нашу строну. Игрушки закончились и нам придётся уходить в подполье.
— Машину оставьте себе, если с нами что… — только и сказал Грохотов добрым людям.
Далее мы неприметной тропой пробирались к ручью, где трава высока и где заросли гуще. Потаённые пещеры ждали нас.
А что делать дальше я не знал. Да и никто из нас не понимал, как выбраться их этой дурацкой, но, замечу, героической ситуации.