Мне не завязывали глаза, не вешали «браслеты». Мы просто ехали в УАЗике молча и неподвижно. Затворы АКСов были взведены и это, пожалуй, единственное, что напоминало о пленении беглого странника. За пыльным окном проносились тёмные улицы, голодные собаки и голубые огоньки ночных ларьков. Мы остановились в районе Сокола, около ветеринарной лечебницы. Задняя дверца тревожно распахнулась.
— Давай, двигай, живее — пригласил меня к выходу конвоир.
Мы прошествовали не в новый, «зеркальный» корпус, а в старую обветшалую халупу, в которой я когда-то делал прививку своей кошке от каких-то паразитов. В запущенном, освещенном пыльной лампочкой помещении меня ждали Дрочио и майор Лупин.
— Беспяткин, когда же ты набегаешься, почему ты не можешь сидеть смирно как все нормальные люди, пить водку и созерцать галлюцинации — приветствовал меня демон.
— Да отпиздить его надо и всё тут!- злобно выкрикнул Лупин.
Конвоиры уже собрались было уебать меня в затылок металлом, но Дрочио цыкнул так, что лампочка вздрогнула испуганным светом.
— Пройдемте господа — предложил он как бы всем.
И мы прошли.
В другой комнате было абсолютно пусто. Стены покрытые «тамбовской» краской, полы испещрённые когтями больных животных, окно с паутиной и всё.
— И всё… — подумал я вслух.
— Да хуй ты угадал, — возразил злорадно демон и раздражённо заорал — «Опускайте, ёбана гроб!»
И тут же грязный пол стал со скрежетом опускаться вниз. Поплыли стены, запахло хлороформом и ещё какой-то дрянью из медицины. Мы погрузились в полумрак и мерное жужжание каких-то моторов напомнило мне лифт в доме завхоза Ибанова. Только бы не опять в адские бараки, там пиздец. Там вечность и кровельные работы, блядь.
Но я жестоко ошибся. Перед нами вдруг резко материализовалась шикарная лаборатория с множеством каких-то приборов, химической посуды и здоровенной, похожей на сахар-рафинад, кроватью. Рядом с ней стояла капельница, и с ней возился рыжий, морщинистый карлик в зелёном халате.
— Привезли красавца, замечательно! — приветствовал нас карлик.
— Вот тебе Петрик подопытный и сегодня же, слышишь, 30%, иначе все твои фильтры попадут куда надо — прервал его Дрочио.
После этого он обернулся ко мне и, вложив в голос все свои остатки любезности, проговорил — «Прошу прилечь с дороги гостенька дорогой!»
— Эт чего за хуйня? — только и мог спросить я.
— Это такая хуйня, что…, блядь, вяжите его ремнями и пиздуйте на караул! — не выдержал он.
Менты грубо схватили моё тело и, уложив на жёсткое ложе, привязали руки и ноги крепкими коричневыми ремнями. Я не сопротивлялся, понимая, что первый укол в СИЗО был не случаен. Я даже смутно чувствовал приближение чего-то небывалого и из ряда вон. Неизбежность и спокойствие охватили меня как там, в пруду на Опытной.
— Пока, Беспяткин, завтра ты будешь немного другим, человеком, а может и не человеком, ха-ха… — возрадовался демон, беря за руку Лупина.
Через минуту, я услышал как где-то там, на верху звякнула щеколда и упало что-то тяжёлое. Я остался один на один с карликом и его капельницей. Мне не понравилось ни то ни другое.
— Ну что ж, сегодня так сегодня, ты Беспяткин, чувствуешь расширение сознания или там предчувствия какие? — тоном доктора Айболита спросил он, почёсывая рыжую щетину на подбородке.
— Я чувствую запах псины — отвлечённо ответил я.
— Хорошо, хорошо, оч-ч-ень хорошо, лежи смирно, мне надо приготовить наполнитель — не слушая меня вертелся он вокруг прибора, похожего на игральный автомат и газовый хроматограф одновременно. В нём что-то мерно жужжало и мигали цветные кнопочки.
Протянув от «ящика» пучок проводов с датчиками карлик с фамилией Петрик, стал лепить мне их на руки, живот и пятки. Прямо как на кардиографе. Я молча внимал всем этим манипуляциям и мечтал, что б всё это побыстрее исчезло из мира вместе со мной.
Но это всё никак не исчезало, а наоборот развивалось как технический прогресс. Под действием датчиков прибор загудел как Царь-колокол. Я смутно представлял, как по ним из меня идёт мерзкая, запрещённая для лиц 18+ информация. Прибор эту информацию «переваривал» и свирепо сверкал лампочками.
Наконец, на небольшом, зелёном экране, далеко не в 3D проявились какие-то знаки. Они состояли из цифр и напоминали мой школьный дневник за шестой класс. Петрик поморщился, потёр ладони и задумчиво произнёс — «Это что за система?».
— Система, хуема, чего там про меня пишут? — спросил я крайне заинтересованно.
— Сейчас, включу, транслятор Тесла, он всё время какие-то ебанутые системы собирал. Ага, ацтеки, круто, через одну на первую… Вот оно! — воскликнул карлик.
— И как оно?
— Ты готов к наполнению! — воскликнул он.
— Блядь, какому наполнению, ты чего удумал, гад? — нервно заворочался я на кровати.
— 30%, 30% — бубнил он принявшись за свою капельницу.
Он достал из стеклянного шкафа бутыль с жидкостью похожую на антифриз. Потом приладил её к капельнице и обнажил толстую иглу. Я с детства не любил всякие пускания по венам и уколы в жопу, потому стал извиваться как гюрза и плеваться ядом.
Рыжего Айболита это ни капельки не смутило. Он покрутил какую-то ручку под кроватью, и связывающие меня ремни, натянулись как корабельные канаты. Я был распят как Спаситель и с тоской следил за сверкающей иглой в руках инквизитора.
В это время контрольный аппарат, вдруг отчётливо закашлялся как умирающий тифозник. Петрик посмотрел на экран и улыбнулся змеиной улыбкой премьер-министра. Я понял, что сейчас меня будут наполнять «антифризом», после чего я в мучительных судорогах сдохну и как говорил Дрочио — «буду бездомный и бестелесный болтаться по родному району, пугая знакомых алкашей…»
Игла с хрустом проткнула дерму и вошла в вену. Рыжий ублюдок подкрутил краник и сел у изголовья как усталая монашка. Он внимательно смотрел на мерцающий экран аппарата. Там бегали цифры и греческие буквы. Они бегали по спирали как водоворот. В центре исчезали, а потом снова появлялись в начале цепочки. Это наводило на какую-то аналогию. Ну да, точно — пластинка с записью певицы Людмилы Зыкиной.
— Из далека, долго, течёт река Волга… — пронеслось в голове — «Течёт река Волга, конца и края нет…»
Меня кружило в этой песне как морскую свинку в колесе. Я видел комнату, не чувствовал боли, судорог и только мир весь как-то замер, словно на фотографии. Я наполнялся синей жидкостью, наблюдая, как из ноздрей теплой струйкой текла алая, густая кровь. Моя кровь.
Я медленно моргнул и фотография сменилась. Рыжий карлик успел положить мне на грудь какую-то грязную тряпку. Я понял, что моя кровь больше нахуй никому не пригодится. Но честно говоря, с таинственной жидкостью я не чувствовал себя ничтожеством иль там крысой. Наоборот, мне казалось, что внутри меня рождаются какие-то неведомые силы позитивной направленности.
Но я так и не успел проследить весь процесс. Проклятый Петрик внезапно сунул мне под нос стеклянную трубку со сладким запахом тархуна. Наркоз, что ли? И точно, я поплыл на жёлтой субмарине в толщу забвения и тьмы.
— 18% — это было последнее, что я услышал, прежде чем увидеть первый сон про Софии Лорен.