И вот, мы подошли к величественным воротам, сделанным наверняка из золота. Или, на худой конец, из бронзы. Они были бесподобны. Такого сложного и красивого рисунка я не мог себе представить даже после двухнедельного запоя. Какие-то лилии, драконы, фантастические орнаменты и прочая символика. Такими и должны быть врата Рая. Такими они и были.
Направо и налево от них в бесконечность убегала резная и высокая ограда. У самых ворот стоял жилистый, роста выше среднего, волосатый мужик, в швейцарском одеянии. По сценарию, это должен быть апостол Пётр, но что-то подсказывало мне иное.
И я не ошибся. Нет, высокого стража звали тоже Пётр. Но это был не апостол. Это был царь. Царь Пётр Алексеевич Первый. Он был слегка пьян, а мы слегка трезвы.
Одной бутылочкой Иуда не ограничился. Короче, мы были на одной волне с Великим Реформатором и любителем европейских цацек.

— Ну. И хуле вы тут делаете? — беззлобно спросил страж врат Рая.
— Петя! Это нормальные ребята. У нас бухло закончилось — ответил Иуда.
— Как напиваться с праведницами иль кататься на водных лыжах — это без меня. А как «догнаться» — так сразу: Петя, Петя, у нас водка закончилась, — съязвил император и тут же вздохнув спросил. — У тебя опять грибы на закусь?
— Нет, ещё маца есть, — довольно воскликнул Иуда.
— Эх, попался бы ты мне в своё время с этой мацой… Тащите бревно, щас гульнём, — приказал Пётр Первый.
Мы, повинуясь высочайшему приказу, резво притащили добрый кусок дерева с мягкой корой и сучками. Потом расселись, величественно и умиротворенно, подле райских ворот, словно на тайной вечере. Царь достал невъебенистическую (иного слова, честное слово, не тут подберёшь) бутыль, заткнутую какой-то скрученной газетой и деревянные кружки.
Грохотов потер ладони, как муха. Якин аристократично выпрямился., Зуаб перестал наивно улыбаться. А я вытер нос рукавом. Иуда вывалил всё содержимое своей корзины на землю и внимательно ковырялся в этом.
— Только чур, пить до дна. Не то отпизжу, — напутствовал всех священный страж, разливая пахучее пойло.
И мы выпили до дна.
Граждане, всё только начинается!
Это была настоящий «первач»! Не свекольный, не картофельный, а самый тот, из пшенички! Такого сейчас не делают! После кружки этого нектара я приблизился к небу почти вплотную.
Грохотов с уважением посмотрел на Петра Первого.
— Что, нравится? — спросил тот.
— Вилы! Бля, божественная сила… — только и мог произнести Грохотов.
— В самую точку. Ты даже не представляешь, кто иногда берёт у меня пару бутылочек, я ж не дорого… — довольно проговорил император, жуя сырой подосиновик.
— Я представляю, — влез Якин.
— А разве в Раю не трезвенники, иль там праведники, проживают? — спросил я, особо не надеясь на положительный ответ.

— А тут всякого полно. Коррупция, хуле, кумовщина. Да и Господь за этим особо не следит — он вселенную контролировать не успевает. А там Чёрные дыры распоясались, Белые карлики митингуют, спутники — суки-шпионы, драконы хулиганят…
— А кто ж за людьми присматривает? Ведь катятся в пропасть тьмы человеки…
— Когда сын его. Когда апостолы дежурят. Аа в основном Сатана разруливает по-своему, хитрый он. Да никуда они, нахуй, не денутся, людишки эти! Засрут одну планету, переедут на другую. Люди — скучный предмет… — Пётр Первый потянулся к бутыли.
— А как же духовность, уважаемый царь? Как же заповеди? — не унимался я, заворожено следя, как император наполнял кружки.
— А ты их видел, эти заповеди? Читал в подлиннике?
— Нет, в подлиннике не читал. А вот в Библии…
— Ты где живёшь, сынок?! Ты веришь всему, что написано в книжках? — рявкнул Петр.
— Но ведь закон Ома, сохранение энергии, «Капитал», «Происхождение видов», «Жития святых», «Вечный зов» — это ж основы основ! Плюс Библия…
— Не вали всё в одну кучу, Беспяткин. Физические законы и религия — две разных дряни. Одна определяет бытие; другая ни хуя не определяет, — ответил царь, ставя на землю бутыль. — Ну, вздрогнули, бояре!
Я автоматически схватил кружку и вылил её содержимое в душу, минуя желудок. Это чтобы не потерять мысль. Но Якин был проворнее, он уже заговорил, тяжело дыша.
— Законы нравственности — основополагающая сила прогресса. А нравственность проистекает из законопослушания, духовности и любви к ближнему. Разве не к этому нас призывают священники?
— Да отьебитесь вы, алканы, со своими жрецами. На обмане не построишь идеального общества, даже с помощью красивых слов о добродетели. Ешьте мацу… — отмахнулся Петр Первый.
Зуаб уже давно усиленно питался дарами природы и еврейской кухни. Он ничего не говорил, но всё понимал. Сука. Мы пытаемся разъяснить смысл бытия, а он со своим вуду пожирает подосиновики. Грохотов вошёл в штопор и просто так спросил:
— А когда мы домой попадём?
— А вот пока всё не выпьем, хуй вы куда попадёте, — ответил ему упрямый император.
— Это правда, ребята. Петя такой, пока не споит — не отпустит, — подтвердил Иуда заплетающимся языком.
— А ты, растаман, заткнись и пей. Вот тут у меня ещё лук есть….
Все потянулись за луком и наполненными кружками.

Total Page Visits: 24 - Today Page Visits: 3