Честно говоря, ни черта мы не собрались и не протрезвели…
Когда мы проникли в этот грязевой бассейн, выложенный шахтинской плиткой, лично меня вело по всем сторонам света; и узоры на плитке напоминали фантастические водовороты. Но всё же, понимая судьбоносность момента, я фокусировал зрение и остатки мыслительного процесса.
Грохотов погрузился в грязь, как настоящий английский боров, с достоинством и алкогольным выхлопом. Якин осторожно присел на край ванны, намереваясь заснуть.
— Ни хуя не спать! — крикнул я.
— А никто и не спит, — в полузабытьи прошептал Якин.
Грохотов уже храпел в грязи, по- свински скривив рот. Я вспомнил про Зуаба и Иуду. Ведь они тоже в «гавно». Как они будут передвигаться по усадьбе? «Заметут» родимых. Прощай, родная сторона..
Может утопиться? Прямо в этой грязи целебной. Нет, суки, не дождётесь!
— Вставай, проклятьем заклейменный! — заорал я. — Весь мир голодных и рабов!
— Кипит наш разум возмущенный! — подхватил Грохотов из глубокого сна.
— И в смертный бой вести готов! — вынырнул из пьяных пут Якин.
Мы смотрели друг на друга неистово и навыкат.
Пиздец! Как всё надоело! Постоянный «съеб» откуда-то в куда-то. Страх наказания, неотвратимость возмездия, давление «системы» и ещё чёрт его знает что.
В этот момент в грязелечебницу ввалились Зуаб с Иудой. Опальный апостол удивлённо и пьяно посмотрел на нас.
— Вы это чего тут? — спросил он и рухнул на плитку, не получив достойного ответа.
Зуаб ощерился и потер руки. У него на роже реально проявилось наше будушее — светлое и справедливое.
— Мы нашли его!- продышал он.

***
И вот.
Мы осторожно шагаем по залитому солнцем коридору, отсчитывая кабинеты. Вскоре перед нами обозначилась серая полированная дверь с табличкой «Канцелярия».
Зуаб осторожно постучал.
— Войдите, тут не заперто, — раздался из-за двери знакомый, правильно поставленный голос.
Мы вошли взволнованно, как на дурацкий ЕГЭ. Перед нами стоял тот самый низкорослый, лысоватый мужчинка в дорогом твидовом костюме и при галстуке. Он улыбался мудро и спокойно, как человек разумный. Кто-то ведь в этой сказке должен быть разумным.
— Что-то вы припозднились, ребята. Но это уже не важно, — сказал он.
— У нас были некоторые причины, знаете ли….- начал было я.
Но профессор Бубенцов перебил меня:
— Знаю, всё знаю. Вам надо завязывать с водкой. Переходите на сухое «Токайское». Но это тоже не суть важно… Вам пора домой.
— А это возможно? – тихо спросил Якин.
— Это почти возможно. Но нужно разрешение Господа. Он будет после обеда, а пока выпейте вот это.
Бубенцов налил нам в граненые стаканы флюоресцирующую зеленоватым цветом пахучую жидкость.
— Это для отрезвления. Народная штучка, — пояснил он.
Мы выпили жидкость и волшебно проявились, словно фотографии. И никаких тебе капельниц. Я даже вспомнил таблицу умножения. Вот ведь фокус…
Пока мы ждали «после обеда», за окном стали раздаваться голоса и сопутствующие им звуки – разные там скрипы, звон, треск и звучание губной гармошки.
— Это с пикника возвращаются праведники, — сообщил Бубенцов. — Вам желательно не «светиться».
— А сюда не зайдут? – спросил Грохотов.
— Могут, но сегодня день рождения Лота. Так что, наверняка, все будут танцевать на лугу.
— Вместе с коровой? — поинтересовался Якин.
— Так Машка как раз и заведует райской хореографией, — сказал профессор.
— Я так и знал! — воскликнул Якин и в шкафах задрожали стекла.
За окном кто-то заорал:
— Бубенцов! Спускайся к нам! Чего ты там прячешься?! Выпей с нами за юбиляра!
— Да! Выпей со мной, психолог! — донёсся с улицы хриплый пропитой бас.

Бубенцов покраснел и подошёл к окну. Он отодвинул тяжёлую портьеру и приблизил чело к стеклу. Потом повернулся к нам.
— Это Лот, старый развратник. Теперь не отвяжется, — напряжённо проговорил он.
И точно, бас за окном вещал грубо и настойчиво:
— Мы идем к тебе, канцелярская крыса. Приобщайся к народу! Народ уже идёт.
Профессор подскочил к двери и, приоткрывая её, шепнул нам:
— Сидите тихо, я скоро вернусь…
Затем он стремительно распахнул дверь и исчез за ней. Мы тупо смотрели друг на друга.
Бля, да что за хуйня? Опять тормоза. Ожидание — самое хуевое изобретение человечества на уровне Windows 8 и Макдональдса. Ожидание развалило СССР. Ожидание породило ГИБДД и налоговые декларации. В ожидании проходят самые лучшие наши годы. Годы, в которых мы бы геройствовали перед природой и совершенствовали камасутру. Ожидание — туман.
— Зуаб, а как у вас в Африке относятся к Фрейду? — вдруг спросил Якин.
Негр вскинул поникшую кучерявую голову и без улыбки ответил:
— Людоеды его читают…
Блядь, какие людоеды? Почему Фрейда? Я вышел из тумана с головной болью. Но Якин видимо был настроен серьёзно.
— Они ищут оправдание своим наклонностям? — пытал он нашего африканца.
— Не. Просто составляют «сонники» для соплеменников, — уже совершенно по-русски ответил негр.
— Как у вас всё продвинуто, — удивился Грохотов.
— Гламурно, — тоскливо выдохнул Зуаб.
— А рэп? — спросил я.
— Рэп – говно. Стравинский рулит.
— А что я говорил, — обрадовался Грохотов. — Зуаб интеллигентный негр, а не какой-то там дикарь из племени хуюмбы.
— У нас нет дикаря, Вова. Это в Европе дикарь, в Америка. Там поклоняются единый эквиваленту и индекс Доу Джонсона. Они не видят звёзд и не понимают птица. Ни один американца не скажет налоговому инспектор «пошел ты нахуй…». Это в Голливуде они такие смелые. Короче пидорасы, билять….
— А русские? — спросил Якин.
— Русские нормально. Только доверяют жуликам и ведутся на западный понт. Плохо.
— Солидарен, — рявкнул Грохотов и пожал Зуабу руку.
— Эх, где же Бубенцов? — высказал я терзавшую меня мысль.
— Наверное, бухает. Зря он давал нам эту отрезвляющую хрень, — с досадой произнёс свободный от опьянения Якин.
— Не все люди хитрые, я знаю, — зачем-то сказал я сам себе.
И мы притихли. Было слышно, как где-то вдалеке кто-то орёт частушки под губную гармошку…
И вдруг, рядом в коридоре, раздались шаркающие шаги и беспечное посвистывание. Звякнуло ведро и дверь в канцелярию предательски открылась.

Total Page Visits: 23 - Today Page Visits: 3