Сегодня я понял то, чего до сих пор не понял Бог.

Я не фотографический снимок. Не его фотографический снимок при слабом освещении. Не суть его, рожденная в усталости и тлене. Я просто вот здесь. Смотрю в тёмную реку и вижу уснувшую щуку. Рядом со мной стоит синяя, мёртвая русалка и тихо шепчет – «Я его любила…»

Да какое мне дело кого она любила. Какое мне дело кто вообще кого-то любил. Почему мы редко смотрим друг другу в глаза? Почему мы плачем над чужой бедой, не замечая свою собственную? Я хотел бы стать асфальтом и понять каково это – быть дорогой сотен судеб.

Пересекаясь тысячи раз, люди проходят из точки «А» в момент истины. Потом возвращаются в ложь и считают прибыль. А я там под ногами всё это понимаю и даже более чем. И это веселит. Это внушает надежду на скорую смерть, но ломает все стереотипы.

— Слушай, бля, русалка, тебе не надоело? — обращаюсь я к этой рыбе с длинными, серебристыми волосами.

— Отстань Беспяткин, без тебя тошно — ответила она мне и снова зашептала о каком-то Николае.

Я пошел дальше по набережной.

Кругом стояли автомобили, из которых ревела Катя Лель, и молодые самоубийцы дергали друг друга за рукава. Какая-то малолетка пила «Burn», и цокала языком в сторону полярной звезды.

Все заняты делом. Все понимают истину, а я бреду с деньгами к амвону.

И опять Бог хочет сфотографировать меня для своего портфолио.
Я прячу лицо, но ему нужны смешные кадры и он их получает.
Вот я в толпе каких-то контркультурщиков, вот пью пиво с лесбиянками и даю им на новое пиво 600 рублей. А вот мы едем на «фокусе» в спальные районы и я не могу понять, почему все улыбаются и потирают руки.

Неужели я сегодня буду распят. Или просто стану жертвой полночных жрецов для того, что бы завтра пошёл дождь. Что бы небо блевало мной, как «палёной» водкой и синтетическими чипсами.

Опускаю голову и шепчу — «хватит уже, прошло то время, когда убивали за «пожрать», сейчас в ходу убийство как идея, во мне нет идеи, только любопытство, я любопытен, но не приговорен…».

— Здесь останови, шеф… — поднимаю я голову и вижу огни поливальной машины.

Выхожу и иду на эти огни. Они приближаются. Это даёт шанс на воскрешение.

Оранжевые блики заполняют сознание и рвут душу.

— Хрена ты раскорячился тут на дороге – как из-под воды раздается голос уставшей ветви эволюции.

Я схожу на тротуар и, меня накрывает водяная метафизика. С ног до головы.

Я вижу всё и даже больше. Я снова понимаю то, чего не понял Бог. Ведь он не рождался. Он не знает, как это из воды увидеть эту чёртову полярную звезду. У него нет денег, у него нет даже карманов, в которых можно эти деньги носить и давать на новое пиво для усталых лесбиянок. Он одинок, а я нет.

Проклятый ветер. Ты не можешь дуть слева от востока? Ты вообще можешь заткнуться? Ведь мир полон жизни и запахов.

Из «круглосуточного» выходят знакомые музыканты и, жрут фисташки. С холодным чаем типа Lipton.

Вам, что, больше нечего делать? Ведь есть же нота «си» и хорошо темперированный клавир.

— Забей Беспяткин, есть ещё и другие ноты — например «до диез бекар», музыка никуда не денется, как и смерть, а вот «тёлки» могут «срулить», если будем тормозить – кричат мне музыканты.

И я понимаю, что они правы. Это та истина, которую все понимают, в то время как, я бреду с деньгами к амвону.

Но сейчас это алтарь. И там сатана машет кровавой, куриной лапкой.

И мы идем к нему с холодным чаем Lipton и фисташками. Это не тянет на «черную мессу». Это просто какая-то глупая вечеринка.
И все рады. И я рад. Чему-то большему и ненужному.

Я помню её. Мы целуемся как два месяца назад в устье улицы Ленина. И Бог снова меня фотографирует.

Мы смеёмся поперек друг друга и трогаем под одеждой. Там ещё какие-то ноты. И ноктюрны. Две сферы сходятся перед зарёй и наконец то пошёл дождь.

Капли расстреливают толпу, и мы бежим под какой-то навес. Со всеми своими нотами фисташками.

И все рады. И я рад. Чему-то небольшому, но нужному.

Засыпающей жизни или новорождённой идее. Той идее, которую таки и не понял Бог. Той идее, которая ведёт нас к дому с дверью на скрипучих петлях, перед которой лежит вязаный половичок.

Там за этой дверью мы будем счастливы или обречены, неважно. Там с нами ничего не случится. Потому что там рождаются добрые сны.

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Одноклассники