Я вышел из тумана. Вынул горсть семечек из кармана. Посмотрел налево. Посмотрел направо. Блядь, никого. Только мелкая позёмка стелется поперёк дороги. Заебись. Мне снова придется вспоминать таблицу умножения. Особенно тяжело, когда 6 х 7.

Избегнув унижения, я вернул свои деньги. Но играть я больше не буду. На хуй покер и рулетку. Надо понять, где же я всё-таки измазал брюки. Суки.

Менты отпустили только утром. Выписали какую-то квитанцию и ушли ебать какую-то пьяную студентку.

А я попал прямо в туман. Там было хорошо и можно было ссать, не оглядываясь на прошлое и настоящее.

Там я встретил того самого ёжика, и он подарил мне яблоко. Но развеялось облако, и ни одна блядь не вышла на улицу. Я потерял пуговицу. Её оторвали в драке. И ещё у меня разбита губа. А в голове валторна. Зовет в походы и будоражит кровь.

Бля, а где же яблоко? Где мои три дня? Их украли. Тупо украли и пропили. Кто? Да возможно, и я. Скорее всего, я. Но это хуйня.

Обидно только, что на дороге нет ни души. Ведь уже полвосьмого утра. Где маршрутки с пассажирами, спешащими на работу? Стоп! А какой сегодня день? Может, воскресенье? Может, день конституции?
Бля, пустая семечка. Всё чаще стал попадаться пустые семечки. Там в тумане семечки были лучше. Здесь тишина и пустота.

И всё-таки я иду по улице Ленина, веря в светлое будущее и открытый пивной ларёк.

Вера, рожденная в ментовском УАЗике, чиста и незыблема, как эволюция. Вера не дает мне снова уйти в туман и найти того ёжика, чтобы попросить новое яблоко. Вера спасает меня от громадной собаки со стальной шерстью.

Она появилась тихо и опасно. У нее пена из пасти льется на мостовую. И она хотела бы сожрать меня, вышедшего из тумана.
Но, у меня в руках семечки и весь этот чёртов мир.

Скверный пёс бежит рядом, низко опустив голову. Он ещё на что-то надеется. А я уже нет. Я точно знаю, что мы с ним вне времени. Время где-то рядом. Около. Там ходят маршрутки с работягами, и скрипит башенный кран. А мы проскочили прошлое и опоздали в настоящее.

Сколько ещё идти по этой дороге? И куда? Но, уверуй, и воздастся тебе… Открой свою душу, где-то между диафрагмой и усталой печенью. Моли его о прощении и иди. Иди по улице Ленина в светлое настоящее к тому заветному оазису с плотностью 12% и содержанием 4,5%.

Но, я не могу забыть туман. Я не могу забыть первую ставку в 50$ и лицо проститутки с неправильным прикусом и тонкой шеей. Нахуй! Никаких долларов. Полцарства за утреннее такси.

Почему за мной не пришли из Ада? Почему не забрали в свою контору? Я подпишу любые бумаги, только скажите, где надо повернуть, что бы схватиться за ручку времени и выйти из вагона. Выйти на заплеванный перрон с бомжами и носильщиками. Купить электродрель и броситься под поезд № 29.

Всё, закончились семечки, и я остановился в пространстве. Передо мною вечность, и это страшно. Бешеный пёс скулит и жмётся ко мне. Он тоже понял, что мы не умрем, и это худшее из зол. Здесь нельзя умереть. Можно только идти. Всё время в пути. Хуёво это, граждане. Ох, как хуёво.
И тогда я закрываю глаза. Считаю до ста. Прячу сознание и обнажаю инстинкты. Медленно поднимаю тяжелые желатиновые веки.

— Заснул, что ли, бля, долбоёб, очередь задерживаешь, — кричит мне в ухо хриплый бас.

— Да выкиньте его на хуй отсюда, — подхватывает сзади похмельное сопрано.

— Забирай свое пиво, алкаш, и отходи от прилавка, — говорит спереди усталое контральто.

Я сгребаю холодные амфоры и бреду к ближайшему скверу.
Вокруг суетится социум, бегают маршрутки, набитые работягами, перекуривают дворники. И сизый туман сполз к реке, как мыльная пена. В этом тумане я забыл свою шапку.

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Одноклассники