Пунцовое солнце, похожее на использованный презерватив, наклонилось надо мной, дыша перегаром, и заплакало. Его похмельный свет был жалок и одинок.

Я чувствовал жажду, но не знаний, а откровенную жажду потерянного в пустыне миссионера.

Вчера были танцы и какие-то лошади.

Сегодня 1-е сентября. Сегодня я должен ступить на тропу познания. На последнюю, десятую ступень. И черт меня дери, если я этого не сделаю!

Я медленно отрываюсь от холодной земли и вижу синеющее лицо последнего, маленького вампира.

— П-а-а-шел на хуй, сука, — шепчу я сухими губами и он уползает в зловонную тень.

Это ничего, что я испачкал костюм. Сейчас под колонкой почищу его и обрету внутреннюю стабильность.

Ох, как кружит. Мир не стоит на месте. Мир проходит сквозь меня метеоритным дождём и царапает желудок. Но блевать нечем и незачем. Сегодня 1-е сентября. Сегодня нас всех построят буквой «П» и будет играть музыка.

Директор и завуч проведут торжественную литургию и обряд посвящения новобранцев – первоклашек. Девять лет назад я был одним из них. Я верил в азбуку и твёрдый знак. Сейчас я верю только в удачный удар в кадык и полный бак бензина.

Я вижу перед собой клочок асфальта и пыльные листья подорожника. Я даже различаю свет использованного солнца и понимаю что-то.

Ах да, сегодня 1-е сентября.

Главное не поднимать головы и не смотреть в небо. Там нет истины, есть только презрение и головная боль. Только земля способна дать силы и разум. И еще школа с её педагогическим персоналом.

И я иду, как сказано в писании, и смотрю вниз смиренно и без суеты.

Вот и забор.

Разогнутые прутья. Врата в рай. Играет музыка. Мелькаю белые передники и банты. Как снег. Метель. Вьюга воет и кружит…
Нет, не надо кружиться. Надо опереться о земную ось и передохнуть. Надо собраться с силами и воспрянуть духом. Ведь сегодня 1-е сентября.

Различаю знакомое лицо. Это Серёга. Но почему он в гольфах и парит в полуметре от земли.

Нет, это школьная сторожиха тетя Вера. А где Серёга?

Вчера мы вдвоём угнали «копейку» из дворика на 7-м микрорайоне.
С нами были Лизка и Анжелка из 9-го «Б». Движок закипел в районе Сокола. Мы шли пешком и пели «Марсельезу». Потом был пляж и квакали жабы. Портвейн «Кавказ» и «Ризлинг», «Шипка» и «Лунная соната».

А где девчонки? Где дружба народов и всё такое? Только порнографическое солнце и праздник знаний.

А всё-таки, это Серёга. Он повзрослел и отрастил усы. Он смешно морщит брови и щелкает пальцами.

— Беспяткин, ваш класс уже в сборе, а что у тебя с одеждой? – говорит он голосом директора школы.

— Это машина обрызгала, бежевая «шестёрка», возле остановки – взволнованно говорю я в сторону и спешу в школьный двор.

Там все наши. Там торжество разума над природой и много цветов. Они пестрят неистовой палитрой и наполняют серый двор верой в человечество.

Серёга дергает меня за рукав и шипит – «где ты был, сволочь, сигареты унёс, я спал в подъезде…»

— Я тоже почивал не на перине, а зачем вы с Анжелкой полезли на высоковольтный столб и портвейн весь допили там. А мы с Лизкой жрали этот кислый «Ризлинг».

— Да ладно, хуйня. Щас отстоим эту очередь и пойдем в парк.

— Нет, я вернусь домой, ты же знаешь, что я всегда возвращаюсь домой — твердо, почти твердо отрекся я от нового витка в романтику.

К нам подошла Лизка.

— Я колготки на речке забыла, — таинственно прошептала она.
В это время грянул какой то марш и вся колонна построилась буквой «П».

Я впервые за сегодня посмотрел на небо.

Там было всё то же солнце, но светило оно бодро и почти забавно. Никто не грозил мне кривым пальцем и очень высоко летел одинокий самолет, похожий на серебряную пулю.

Я вспомнил маленького вампира. Я вспомнил, что сегодня 1-е сентября. Я вспомнил ещё что-то, но тут же забыл. В лицо летели паутинки и звучал грубый голос завуча – «В этот торжественный день…».

В этот торжественный день я рождался заново. Я рождался, что бы никогда не умирать и творить добрые дела. Я рождался в муках, он они стоили того. 1-го сентября, последней, десятой ступени.