Купили мы этот ларёк аккурат 15 декабря. За 500 долларов, вместе с оборудованием для разлива пива.

Зима. Вьюга. Холод — аж пиздец. Какое тут нахуй пиво?

Да и сам киоск располагался на конечной остановке автобуса №2. Тут только местные из частного сектора и дачники. А где взять дачников в это время года?

В общем трагичная глупость и антиутопия.
Пивной бизнес пшикнул и погас как мокрая спичка.

Мы купили кегу с «жигулевским», и включив тен на 1.5 кВт, сели в тягостном молчании.

Влад «насифонил» две кружки свежего напитка.

— Ну и хуле, теперь? – спросил я в сторону, прихлебнув пива.

— Пиво пить – куртуазно ответил Влад.

— Какое блядь, пиво?

— Жигулёвское, мы ж теперь бизнесмены, ну типа ИП.

— Мы идиоты – предприниматели, нам надо пиво продавать и гнаться за прибавочной стоимостью, ты чего, Маркса не читал?

— Не, я больше фантастику и Бёрджеса, а пиво заебись.

— Пиво заебись, а вот наше предприятие ни хуя не заебись!

— Все устроится, не ссать, клиенты будут.

 

Я приоткрыл окошко и ткнул пальцем в серую мглу.

Вне уютного киоска носились ветры и снежные плевки. Проехал какой-то бедолага на УАЗике. Скоро Новый Год. Но это не принесло мне облегчения.

— Ты хоть смотрел на улицу, любитель фантастики? – продолжал я депрессировать.

— Да зима там, вьюга и холод, это разве не характерно для второй половины декабря? – разил меня Влад фактами, наливая вторую кружку.

— Конечно зима и мороз с осадками, чего делать будем?
— Пиво пить…

— Тьфу ты бля!

Влад обладал удивительным качеством – ему всегда и везде всё было похуй. Ну, просто абсолютно. Я, граждане, никак не могу это понять.

Он втянул меня в эту дрянь с покупкой пивного ларька. Он убедил, что на пиве ещё никто не «прогорал». Это золотая жила, бля, источник богатства и процветания. И я «повёлся».

Бросил воровать органические удобрения из обанкротившейся «Сельхозхимии». Ведь всякие суперфосфаты и аммофосы, селитры и нитраты – реально приносили три «штуки» в день минус бензин. Жить можно.

И тут появился Влад с диском ”Doors”, и размахивая руками развернул мне картину вселенской гармонии если мы купим неожиданно подвернувшийся пивной ларёк.

— Все просто, Беспяткин, скоро должен прийти один человечек и наш бизнес покатит – заговорщически прошептал он.

— Какой ещё, бля, человечек, чего ты несёшь? – закипал я.

И тут в железную дверь киоска кто-то умеренно постучал.
Влад вскочил, расплескав пиво.

— Это он! – воскликнул мой напарник по бизнесу.

Тут же он, звякнув металлическим засовом, распахнул дверь.

В помещение ворвалась зима и хорошо знакомый мне главред детского журнала «Золотой ключик» Зубов. В руках он держал увесистую, большую, дорожную сумку. В сумке что-то звякало и угловато топорщилось.

— Бог в помощь! – сразу заорал он.

— Конечно в помощь – вторил ему Влад.

— Ты чего такой кислый, Беспяткин – обратился ко мне Зубов.

— Да так ничего, присаживайся – ответил я, понимая, что сегодня мы будем пить не только пиво.

Но я жестоко ошибся.

Когда Зубов проглотил полторы кружки нашего «жигулёвского», он полез раскрывать свою объёмную сумку.

Вместе с Владом они вытаскивали на свет знакомые всем российским гражданам части фантастического, самогонного аппарата. Разложив все эти змеевики и крышки на полу Зубов, выпрямился и торжественно сказал – «Сегодня менты придут, а аппарата нет, но мы не привыкли отступать, самогон будем здесь гнать!»

— Поэтище, блядь, поэтище! – воскликнул Влад и зашипел краном, наполняя очередную кружку.

— Вы ёбнулись, братцы, какой самогон, это киоск для продажи пива и орешков, нас не просто закроют, нас административно выебут посредством штрафа — праведно возмутился я.

— А до 31-го брага и не созреет, а в Новый Год всем всё похуй – профессионально обломил меня Зубов.

— Ну что я говорил, бизнес не умрет – подхватил позитив Влад.

— Ну да хуй бы с ним, а где клиенты? – не унимался я.

— Клиенты будут – таинственно ответил Зубов.

— Ну, как угодно, самогон так самогон – сдался я и потянулся к крану.

В этот вечер мы собирали аппарат и допили все пиво. А его было много. Домой я вернулся посредством неизвестной телепортации и напрочь забыл про всё.

 

2.

 

Оставшееся время до Нового Года мы провели в трудах и заботах.
Я оборудовал ларёк дополнительными полками и завез всякую необходимую закусь.

Зубов напечатал в типографии специальный выпуск детского журнала «Золотой ключик», где на обложке красовался бородатый Санта Клаус, и было написано «Шутка от Деда Мороза – настоящий пшеничный самогон для настоящих россиян, сказка только начинается!». Далее шли наши адрес и карта проезда. Всё это украшалось снежинками и колокольчиками.

— Взрослые часто читают детям наши сказки и рассказы, тираж большой, так что должно сработать, — уверял меня Зубов.

Влад разносил журнал по дворам и подъездам, проводя еще и устную агитацию. Потом он бежал в подвал и проверял готовность браги. У него был свой рецепт, с применением овса и какой то ультрасовременной, дрожжевой смеси.

В итоге гнать самогон мы начали за три дня до великого праздника Зимы.

Это был процесс становления нас как личностей.

Если ты не наркоман иль там сектант, то должен уметь работать с самогонным аппаратом. Ну, может не с таким как у нас, но хотя бы самым простым из ведра и пластиковой 5-ти литровой баклажки в качестве охладителя.

У нас был настоящий полуавтомат.

При достижении необходимой температуры 72 градуса, он автоматически, посредством реле, регулировал нагревательный элемент. Вдобавок, вся перегнанная жидкость проходила через угольный фильтр и специальный сепаратор.

В итоге мы на выходе получали идеальный самогон с легким амбре как в книжках у французских классиков.

Его мы разливали по стеклянным бутылям и запечатывали как редкий коньяк. Мы почти не пили и мало ели. Мы стремительно вращали планету на встречу Новому году.

И вот, наконец, последняя бадья с брагой заряжена для любителей свежатинки и Влад сказал – «Пиздец, завтра произойдёт вселенское чудо и мне трудно сейчас говорить…»

 

3.

 

Для меня Новый Год начался с утра.

Заорали дети под окнами, и по военному грохнула китайская петарда.

Я вскочил с постели, и ощупывая себя на предмет ранений, поспешил в сортир. Там уже сидел кто-то из родственников, приехавших в гости.

Бля, всегда так. Сортиры как доменные имена – постоянно кем-то заняты.

Я подошел к окну и увидел мир. Ослепительный снег, яркое солнце, редкие прохожие, торопливо снующие в преддверии праздника – обычная картина.

Но, сердце все равно сжимается как и много лет назад в детстве, когда веришь в домовых и Снежную королеву.

Потом я вспомнил про ларёк и к тому же невидимый родственник сыграл кавалерийский сбор на унитазе. Пора умываться и изменять среду. Еще столько дел.

 

4.

 

Мы развернули ларёк как рождественский подарок и он засиял гранями из профлиста (волна 10 мм).

Влад периодически отбегал на спецрасстояние и чмокал губами. И было от чего.

Возле ларька мы установили трехметровую ёлку, а под неё поставили спизженого в ДК громадного Деда Мороза с носом запойного олигарха. На ёлке красовались разные домашние вещи и какое-то бельё. Под ней стоял обрезок профлиста с батальоном стаканов из столовой №40.

Вскоре пришел Зубов и сказал, что он доволен таким гламурным дизайном. Потом мы занялись аппаратом. Время летело незаметно, и наконец стало темнеть.

Первым к ларьку подошел участковый Паша.

— Ну и как это называется, а? – не совсем грозно спросил он.

— Все для человека, все для мира на Земле, не угодно поймать волну товарищ капитан? – расплылся в улыбке мой образ.

— Беспяткин, ты всегда такой наглый? – как бы успокаивая себя, гаркнул Паша.

— Заебал, ты бля, держи стакан — разозлился я и сунул в твердую милицейскую руку волшебные грани.

Участковый выпил нашу самогонку антинаучно, но до дна. Его лицо покраснело, побелело и восстановило истинный пергаментный цвет. Он улыбнулся зубами внутренних дел и сказал по голливудски — «Я еще зайду, что б без всяких там…»

После него почти час никого не было.

И вот в оконце постучали скромно, но со вкусом. Влад открыл амбразуру и наклонился как мажордом.

— У вас бухлом торгуют? – раздался низкий, бандитский голос.

— Самогоночкой-с-с пшеничной по технологии бурятских шаманов – тоном менеджера по продажам пиратского софта ответил он.

— Лей три стакана, если палево – пиздец всем. – раздалось в окошке.
Я на всякий случай достал ижевский обрез с патронами на кабана. Но, это было лишним.

На улице раздавались кряканья и втягивания носами. Последовали предложения повторить.

Влад заботливо укладывал выручку в коробку от чипсов. Клиенты долго стояли у ёлки и громко базарили о каком то чушке по кличке Канадец. Потом они запели что-то из Круга и стали плясать возле Деда Мороза.

Одного из них я узнал. Местный заправила «бычьей» бригады Остап, которого я научил трем блатным аккордам ещё в школе. Он пошёл дальше и вместо аккордов сам стал блатным. Интересно, почему они сейчас не в сауне? Я высунулся из окошка и спросил его об этом.

— А Беспяткин, заебись, братва гуляет – ответил он, и слепив снежок запусти им прямо в меня.

Свежий снег остановился на моем лице и я вернулся внутрь.
Пацаны шумели еще очень долго. Потом один из них свернулся калачиком под ёлкой, а другой вместе с Остапом упиздил в сторону цыганских «кварталов».

И тут как прорвало.

Проводив Новый Год в кругу семьи, к нашей ёлке стекались побитые жизнью мужчины и наказанные возрастом женщины.

Вскоре подтянулись молодые и счастливые.

Все совали в окошко мятые «сотки» и весело требовали радости и перца.

Мы сбились с ног.

Зубов не успевал откупоривать бутыли. Влад уже не рассыпался в многословных предисловиях. Он тупо, по Марксу менял самогон на деньги.

Зато за пределами ларька царило римское гульбище.
Подростки пуляли в небо салютами. Визжали самки разных возрастов и сословий. Мужики братались и тут же ебашили друг друга по фотокарточкам. Кровь долетала даже через окошко.
Вскоре пришли два гармониста, и вечеринка стала креативной.

«Развернись душа!», «эх, бля!», «ну-ка девки посторонись!» — летело оттуда, из мира вне ларька и самогонного аппарата.

Влад достал вторую коробку из под чипсов. Зубов героически гнал «свежак». Я социалистически торговал закусками из сельди, хлеба, огурцов и лимонов.

Голова кружилась от прибавочной стоимости и буржуазной стабильности.

Но, вдруг я почувствовал, что мы теряем что-то очень важное и хорошее.

Блядь, ведь мы просрали Новый Год. Мы видели его только через окошко нашего ларька, и то весь праздник заслоняли товар и деньги. Проклятый «Капитал». А за окном играли в «слона» и какая то шалава плакала у прилавка со стаканом в умелых руках.

— Вам плохо гражданка? – спросил я у девы.

— Мне просто пиздец как плохо – ответила она.

— Может вам не нужно пить, иль сок хотите из под манго? – допытывался я, ежесекундно отстраняясь, пока Влад спаивал народы.

— Я хочу счастья и чёрные стринги – хныкала девушка.

— Ну стрингов мы не держим, а счастья сколь угодно – радушно пел я.

Зубов ехидно ухмылялся, катая во рту вонючую сигарету. Влад толкнул меня и грубо рявкнул – «Открой дверь, Беспяткин и впусти даму в чертоги!».

— Действительно вали к нам милая на халяву, – предложил я просто и буднично.

Она внесла в наш ларёк запах Зимы, Нового Года, неопределенных духов и жевательной резинки с ментолом.

— Раздевайся, здесь все свои, — крикнул я, подавая очередной бутерброд сталевару Шкрябову.

Потом я считал сдачу и резал огурец.

Когда я повернулся в сторону нашего быта, Прекрасная Незнакомка уже делала красиво Зубову. Сам главред с надеждой протянул мне последнюю емкость с самогоном и вернулся к начатому процессу.

Он даже успел выключить питание аппарата. Очень ответственный человек этот Зубов.

Влад лавировал между розовой, несчастной попкой и прилавком, всё чаще и чаще задерживаясь у этой самой попки.

Наконец я остался один на один с народом и Карлом Марксом.
Это серьёзная задача. Пока Влад делился счастьем с нашей снегурочкой, я вращал колесо праздника. Люди хотели совсем не много, но часто. А за моей спиной разворачивалась настоящая партийная оргия. Высокие звуки нашей гостьи и сопение работника детского журнала заставляли меня скрипеть зубами. И ещё этот Влад со своими «Во-во, милая, хорошая девочка, да вот так и не иначе…»

— Я заёбся тут, граждане, последняя банка осталась – не выдержал я.

— Все кончено, милорд — отрапортовал Влад, и застегнув ширинку надел фартук.

Мгновением позже, Зубов вынырнул из под проститутки, и принялся упаковывать коробки с выручкой.

Я возбужденный и освобожденный подошел к объекту ебли.

Объект спал самым наглым и счастливым сном источника жизни. Её, ещё не испорченное работой тело покоилось на громадном, толстом овечьем тулупе Влада как младенец в святой купели. Это было что-то из голландской, салонной живописи 19-го века. Это был шедевр. И его писали маслом…

 

5.

 

— По моему, народ разошёлся – буднично промолвил Влад, отпрянув от окошка с мятыми рублями.

— Да похоже на то – добавил Зубов.

— Сколько бабла, охуеть! – восторгался Влад, переставляя коробки из под чипсов.

Потом мы вместе стали наводить порядок сначала внутри ларька, потом снаружи.

Бля, чего там только не было!

Баклажки, стаканы, мятые пачки от орешков и сухариков, хлебные корки, останки петард, блевотина, кровавые пятна и чья то разорванная шапка.

Ёлка стояла явно не под прямым углом, но стояла. Деда Мороза кто-то спиздил как и положено на такого рода праздниках.
Неожиданно откуда то слева из снежной завесы вынырнул участковый Паша.

— Ну что всё в порядке? – сухими губами выдавил он.

— Всё просто о`кей – ответил я.

— Тогда наливай, а то мне в отделение идти, сдавать дежурство – торопливо сказал он перебирая ногами какую-то головоломку.

Двести грамм нашего пойла восстановили его гражданский статус и успокоили второе «я». Он побрел между фонарей в сторону цивилизации. Усталый ветер гонял по снегу пластиковый стаканчик.
Мы вернулись в киоск.

Проститутка по детски сопела в тулупе Влада.

— Хуй с ней, пусть спит, я в такси и без тулупа — отмахнулся его хозяин.

— Сейчас вызову «тачку» — сказал Зубов, доставая мобильник.

— Стоп, стоп, а я тут что за караульного? – возмутился я.

— Не кипятись, Беспяткин, всё под контролем – попытался успокоить меня Влад.

— Ни хуя не под контролем, далеко не под контролем! – пытался я докричаться до небес.

— У тебя родственников полон дом, все деньги попиздят – добил меня Зубов, успев таки вызвать нужное такси.

— А у меня дом – крепость на вневедомственной охране – бил дальше Влад.

— С утра мы за тобой как коньки горбунки перед травой – нашептывал Зубов.

— Кстати, чего там насчет «травы»? – уже тихо спросил я.

— Обижаешь – ухмыльнулся Зубов, положив мобильник в карман своих главредовских штанов.

Я захлопнул за ними дверь и постоял минуту, привыкая к пустоте.
Раздался приглушенный шум мотора, и невидимое такси умчало моих компаньонов в спальные районы с охраняемыми квартирами.

Я подошел к прилавку и приоткрыл окошко.

Свежий воздух плеснул мне в лицо живительной силой.

Я налил пива в кружку и сделал жадный глоток.

Где-то рождался день, а здесь у окошка маленького пивного ларька засыпал я чему-то улыбаясь и соответствуя.

— Новый Год должен быть необычным и запоминающимся, это же не день флага иль там конституции, это волшебство – думалось мне в проеме из профлиста.

Я понимал, что не было никакого волшебства, просто мы заработали хорошие деньги, пользуясь подходящим моментом, но все ж это как-то по другому, иначе.

Допив пиво, я старательно разделся и откинув полог громадного Владова тулупа нырнул в гнездо, где трепетно спала счастливая снегурочка и ее кожа была тепла и неожиданна.

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Одноклассники