С самого утра было ясно, что выходные дни созданы для того, чтобы не выходить за пределы, а просто мирно бухать с пацанами в гараже.
В процессе можно поковыряться с КПП иль, например, спеть хором чего-нибудь из Хоя.

Короче, гараж был, выходной тоже и даже желание совпало с… ну с чем оно там совпало, хуй его знает?

Не было только денег.

А я всегда говорил, что деньги – это страшное оружие капитала. Вот выбейте из-под ног Общего рынка этот самый, ебучий эквивалент и увидите, как люди станут улыбаться задаром, исчезнут войны и евреи.

Но мне не верят. Мне говорят, что деньги сделали из человека… блядь, а все же кого они сделали? Супергероев? Нет ни хуя. Потребителей? Да нет вроде.

Короче это вопрос настолько не в тему, что я пропущу вступление и перейду к действию.

Денег требовалось не очень то и много, ибо потом (ну в смысле после первых ста грамм) они уже не имеют значения и появляются сами из подпространства иль там антиматерии.

Это интересная научная хуйня, но она опять же уводит нас с пути в дебри магнитных полей и опытов Тесла.

— Надо всего то пару сотен – сказал Ромик.

— Блядь, да любой школьник скажет, что стартовый капитал равен двумстам рублям – ответил Гоша.

— Ох – вздохнул я.

— Хуле ты охаешь, вон садись на «шоху» и пиздуй к рынку таксовать – повернулся ко мне Гоша.

Он скот, знал, что после того как у него отобрали права за пьянку – я первый кандидат на «мещера», ибо Ромик как личность сугубо техническая за руль садился только для его замены.

И вариантов не было. И трубы Иерихона гудели в пространстве, взывая к небесам. И меня отдали на заклание.

Но, зато закусь меня не касалась и всякие там сервировки столов.
Я прыгнул в «шоху» и помчался к месту, где свободные рыночные отношения выяснялись без Больших шестёрок и МВФ.

Да на рынке просто шел обмен Товар – Деньги – Товар.

Там же, как волки кружились таксисты с понтами и без. Ну, то есть с «шашечками» и какими-то горбами с номерами телефонов. Особенно «шустрили» парни на «Матизах».

Но мне похуй, я знал, что надо только сделать несколько вальяжных кругов по кольцу и какой-нибудь крендель обязательно выскочит с растопыренными руками наподобие арлекина.

И я оказался прав.

Только на этот раз меня «тормознули» трое.

Конечно, если б не стартовый капитал, я бы их хуй посадил, но в гараже остались люди и эти люди были в смятении.
В итоге троица из каких-то ПТУшников завалилась на сидения «Жигулей» и приказала рулить на седьмой район.
Хуле, седьмой так седьмой, какая разница?
Доехали мы быстро. Но вот дальше пошла откровенная хуйня.

— Слышь, мужик, пиздуй из машины – выразительно было сказано мне справа.

— И по быстрому – добавили с задних рядов.

Такая ситуация не первая в моей практике и я всегда выходил из машины. Это была норма, ибо потом знакомые гайцы уже через три минуты срывались с «рыбных» мест и отрабатывали бонусы.
Ведь в наших гаражах мы не хуи пинали, а нормальные тачки рихтовали и движки перебирали на предмет козырного тюнинга. И гаишники не редко у нас пивко пили в ожидании бесплатного монтажа или там балансировки.

Впрочем, это к делу не относится.

А может и относится, потому, что я был в предвкушении и не похмелен.

Да, граждане любое геройство проистекает из порыва и ситуации. В данном случае был и порыв и ситуация. Были ещё какие-то бабки на скамейке у станции переливания крови и в воздухе пахло горелой резиной. Где-то явно обжигали цветмет.

Я вылез из машины не торопясь закрывать дверь, а тот белобрысый, что сидел справа перескочил на водительское место.

И тогда я сделал то, что и должен был сделать, перед тем как строить дом, садить дерево и растить сына.

Я рванул новоявленного шофёра за ворот и вытащил на свет. Не до конца вытащил. Хватило и головы.

Дальше всё как в фильмах старины Ричи.

— Н-н-на ка, блядь, на! – ебашил я его дверью словно портфелем.

Левая, задняя дверь в «шохе» не открывалась, и клиентам пришлось выбираться по очереди справа, в начале которой их уже ждал я.

Первому досталось ещё и ботинком. Это уже на земле, куда я его скинул в злобе и жестокости.

А вот третий оказался буйным и отвратительно вертким словно помойный кот.

Он прыгал вокруг меня и даже пинался ногами.

И все же я сумел схватить его за майку. Ну, а дальше уже просто, по гаражному справа в башку грубо и не педагогично мне пришлось бить человека.

Вся процедура геройства заняла не больше пары минут, но вот в процессе её завершения я вдруг почувствовал, что мне по волосам и черепной коробке кто-то усердно бьёт необычным предметом.
В пылу сраженья я подумал, что это кто-то из раненых бойцов решил со мной расправиться.

Развернувшись в расстроенных чувствах я, не глядя всадил раза неведомому противнику.

А противник был необычен. Необычен и стар.

Да, граждане, это была одна из тех добросердечных старушек, которые сидели на скамейке в обсуждениях конца света иль там дорогих лекарств.

Эта старая лошадь, оказывается, приняла меня за очень нехорошего человека и подкравшись сзади пиздила меня громадной сумкой с какими-то овощами. Овощи были твердыми и напоминали ядра.
Так вот, когда я слепо ударил старушку и она вместе с голубыми панталонами улетела в кусты боярышника, со скамьи вскочили её подруги.

Тут я сразу понял, что время героев закончилось, и настал миг съёба. Съёба позорного, торопливого и унизительного.

Увы, я вскочил в «шоху» и рванул в сторону лога. Там есть одна дорожка… ну короче вы поняли.

— Значит, денег у нас нет? – угрюмо произнёс Гоша глядя мне прямо в душу.

— Нет – ответил я, глядя на дрожащие руки.

— А эту сказочку ты придумал нахуя?

— Я не придумал, оно само как-то… — я сел на диван от 21-й Волги.

В гараже, в напряженном воздухе парила алкогольная грусть и оседала на грамотно сервированный верстак. Там были стрелки лука и соль, а так же настоящие гранёные стаканы, те самые столовские стаканы из великого прошлого нашей страны. Это было в двойне тоскливо.

— Ну и чего, вы тут собрались? – раздался знакомый грубый голос.

Да, это была она, баба Вера, гроза гаражного братства.

Я до сих пор не знаю, кем она тут работала, но сколько нормальных пьянок пресекала эта старая женщина, сколько веселых дебошей умерщвляла прямо в зародыше. Её сила голоса и жалобы кооперативному начальству имели немалый вес в борьбе с творческой анархией и развратом.

Но сама баба Вера любила послушать или подслушать об альковной жизни членов гаражного кооператива. Это было её слабым местом.
И тогда я решился.

— Да вот баб Вера, такая дрянь в жизни твориться, что не приведи Господь – тяжело сказал я.

— Что, творится, как это? – взволновалась старушка.

— А так – опустил я голову.

Ромик и Гоша сообразили сразу, что будет беседа и стали ещё грустней меня.

А баба Вера уже была в сетях любопытства и вползла в гараж гремучей змеей.

— Мож, помер кто? – отдаленно начала она.

— Нет, о смерти ни слова, но вот жена моя… — шептал я в пол, опасаясь неожиданных восклицаний со стороны товарищей не знавших ни о какой моей жене.

— Жена, а что жена, ты бледный весь – засуетилась бабка.

— К любовнику на Левый берег укатила – выпалил я драматический заряд.

— Ах! – воскликнула баба Вера.

Тут возникла напряженная пауза, которую прервал Гоша.

— Вот такие дела – сказал он как отрезал.

— А как же ты, так вот сидишь и ничего? – подсела на диван гроза гаражей.

— А что, я могу, ведь она женщина ей мужика надо, а мы тут сваркой здоровье губим – продолжал я печальную повесть.

— А чего, сварка?

— А того, сварка, газы всякие, лучи рентгеновские и… короче не стоит у меня теперь баба Вера, хоть в петлю лезь – вещал я не хуже Иннокентия Смоктуновского.

— Не стоит?

— Не стоит.

— Может тебе водочки выпить? – спросила старуха, и я понял, что попал в цель.

— На что, все деньги к этому любовнику свезла супруга моя – стенал я, закрыв лицо руками.

— От шалава, как же так можно, да ты брось горевать, может это временно – жалела меня старая женщина, положив руку на плечо — Вы тут посидите, я сейчас принесу чего, раз такое дело, не переживай Беспяткин я быстро.

После этих слов её как ветром сдуло.

Пришлось выждать паузу и только после неё, Гоша упал в корчах, а Ромик позеленел как змий, с которым следует бороться.

— Ебанутся! – выдавил из себя Гоша.

— Это не правда – наивно встрял Ромик.

— Хуявда – за меня ответил Гоша.

— Пиздабол ты Беспяткин – восхищенно произнёс Ромик.

— Я в отличии о тебя книжки читаю классические, а там вся мудрость мира – обиделся я.

В это время за пределами гаража послышалось долгожданное шарканье, и к нам вернулась баба Вера.

А вернулась она не просто так. Вернулась она с сумкой, похожей на ту, которой меня утром на седьмом районе по башке пиздили. И в сумке той были дары Богов и Просвещения.

Расставив на верстаке три пузыря «Столичной», развернув книгой громадный шмат нарезанного сала с перцем и хлеб баба Вера добавила ещё минералки и душевной теплоты.

— Выпейте ребятки и бросайте эту сварку, водка она радиацию выводит – говорила она, пока мы жадно «принимали на груди».
Когда мы включили магнитолу, и Гоша стал звонить каким-то блядям, было уже сумеречно. Баба Вера прикинула, что её миссия закончена и «ребяткам» надо остаться одним.

Она ушла, оставив ещё триста рублей на «всякий случай». Мало конечно оставила. Ведь все знали, что она нехуёво «греется» на охраняемой стоянке в наших же гаражах в паре со сторожем и председателем кооператива.

Впрочем, это нас уже мало интересовало, ибо Гоша вызвонил таки свободную хату с феями из СУ-11. Надо было диалектически развиваться и менять среду. Тем более, что Ромик договорился о «штуке до зарплаты» у какого-то кровельщика.

На такси мы поехали в город, навстречу огням и чувственным маляршам.

***

Возвращался я один, и был похож на праздник первомайский или даже на Рождество. Во мне гудели струны лютня и плескалось что-то. Фонари на улице горели через один, и где-то в саду у Михал Андреича играла музыка.

Во мне тоже играла музыка и всякое там.

А на встречу мне брела разодетая бабушка в широкой шляпе с розой.

Сначала я думал, что это наваждение какое-то. Уж больно много старух на один день.

Но нет, это было какая-то интеллигентная бабка забредшая на нашу улицу видимо по глупости, потому, что здесь нет ничего интересного, кроме КАМАЗа со спущенными шинами и музыкального центра Михал Андреича.

Вокруг неё (бабули) в пыли и невыносимом лае бегала мелкая собачонка рыжего, контрреволюционного цвета. Очень неприятно смотреть вот так на бедную женщину, вокруг которой носится какая-то приблудная тварь и тявкает, словно её дали слово в депутатском собрании.

Этого я вынести не мог и отправил собаку за забор Михал Андреича с помощью хитрого паса, подмеченного когда-то у Диего Марадоны.

— Что ж ты сучонок делаешь? – раздался визг изо рта неизвестной, интеллигентной, старой леди — Чего тебе сделала моя Берточка?

И я был атакован каким-то цветастым зонтиком.

С тех пор я стараюсь обходить стороной всяких бабулек, бабушек, бабок потому, что… впрочем, чего я объясняю?