1.

В обед состоялась казнь, вечером вознесение, а утром (вернее не совсем уж утром, а как бы после очень позднего обеда) я уже шагал на работу по утрамбованной, покрытой инеем щебёнке и жадно глотал кровь пивную.

Нет, похмелья не было, то есть оно было, но не в острой, паталогической форме. Просто ненормативный метаболизм слегка потряхивал тело и туманил душу.

После второй бутылки я понял, что нынче работать предстоит мало или вообще не предстоит. Сегодня 31 декабря, и если бы мы вчера не распиздячили трубу центрального водоснабжения, то… Ну вы понимаете.

У канавы собрались все преступники и красными глазами смотрели на начальника строительства. Я не захватил его речь полностью и успел только услышать резюме.

— Короче, пять часов, иначе пиздец вашей зарплате и моей должности, понятно? – тихо сказал он, теребя галстук под пальто – Воду перекрыли на четыре часа, я съёбываюсь, а как приеду, бля…

Он махнул рукой как Гагарин и направился к урчащей Волге. В канаве плавали окурки и шапка тракториста Голикова.

— А давай её бетоном зальём нахуй и закопаем – честно предложил Ваня Савин – Пока протечёт уж съебёмся отсюда.

— Прекрасно, сам же вчера – «глаз-алмаз» тракториста направлял и два стакана раздавил – воскликнул бригадир Толик — а сейчас залить и закопать. Согласен, но только закапывать будем вместе с тобой.

— Может хомут вырежем из «тройки», резину на прокладку и болтами стянем? – скромно произнёс подсобник с высшим, художественным образованием Игорёк.

— Дело говоришь Пикассо, до лета продержится, а там уж и трубы менять будут один хуй – согласился бригадир.

Я с тоской посмотрел в мутную воду и увидел модель современного государства.

— Тогда я пошёл в магазин? – окончило дебаты моё тело и направилось по соответствующему вектору.

За спиной раздались производственные движения и чирканье зажигалки. Прохладно.

***

Когда я вернулся с бухлом, хомут был уже готов, а Савин в резиновых бахилах подавал из канавы вёдра с мутной водой.
Я прислонил пакет к колесу «Беларуси» и торжественно включился в работу.

Резину нашли армированную, болты на 14 с громадными шайбами.
Провозившись в грязи примерно с пару часов, мы поставили замечательный хомут. А что б его не разнесло под давлением и коррозией, залили бетоном небольшую опалубку. На это ушло ещё с полчаса.

Сидя в канаве победителями стихии, мы пилили «Особую» и жрали ещё не обледеневшие беляши. Пошёл мелкий, приятный снежок.

— Всякая поеботина на свете имеет свой, персональный замок и ключ – пояснял бригадир, после того как позвонил начальнику стройки и опустошил стаканчик – Важно иметь запасные комплекты, и все проблемы на хуй. Можно пользоваться отмычками, как в данном случае.

— Заёб ты «бугор» своими ключами, слышали уже – отмахнулся тракторист Голиков. – Сегодня новый год, а мы как свиньи, ик…
— Под новый год сбываются желания и пьётся шампанское, слушается речь главы и пляшется под ёлкой – мечтательно высказался я.

— Меня родственники похоронят если не приду домой или приду, но в «гавно» — сообщил подсобник Игорёк.

— Хуясе, ты важный тип, однако – ехидно произнёс Савин.

— А у тебя все родственники по зонам разбрелись и никому ты на хуй не нужен, кроме как бригаде, да и то…

— А не охуел ли ты дружок. Базар несвежий. За него и по еблету можно легко получить – вскочил Ваня, расплёскивая водку.

— А ты попробуй, товарищ — Игорёк тоже вскочил, но с пустым стаканом.

Как обычно назревала бойня, но её прервал испуганный голос тракториста Голикова.

— А это чо за хуйня? — спросил он таким тоном, что дух войны отлетел куда-то в сторону вокзала.

Мы синхронно повернулись и уставились на рыхлый скат канавы, из которого торчало нечто угловатое, старое и зловещее. Это была часть прогнившего гроба, с которого свисали остатки материи, и что-то капало.

— Мама! – прошептал Игорёк, опередив меня.

Мы любовались мрачным объектом недолго. За это время солнце как-то по быстрому съебнуло за горизонт. Бригадир включил наш производственный фонарь, и канава стала фантастической и необычной.

— Ладно, братва, давай закапывать всю эту хуйню и по домам, праздник встречать – неуверенно сказал он, глядя на чёртов гроб.

— Интересно, а кто там лежит, баба или мужик? – за каким-то хуем спросил Савин.

— Не всё ли равно, пора домой – гнул своё Толик.

Но даже тракторист Голиков не тронулся с места.

Если б мы не выпили два литра «Особой» плюс пиво, не случилось бы того, что случилось.

Любопытство – страшная вещь, просто караул.

— В этом месте не должно быть кладбища, а тут на лицо гроб, значит не криминал, а что? – как бы для себя спрашивал я.

— Может семейное какое, тут же частные дома были до семидесятых — высказался Савин.

— Охуел что ли, какие семейные кладбища в СССР, просто кто-то забыл пустой гроб, а потом его зарыли и забыли – отбивался бригадир от тех, кто пытался познать тайну.

— Пустой ли? – зловеще произнёс тракторист.

— Блядь, на смотри! – не выдержал Толик и, схватив лопату, по пролетарски уебал трухлявую домовину.

Доски разлетелись как стекла. Торец гроба открылся, и в тёмном проёме страшно
блеснула макушка гладкого черепа.

— Ни хуя себе пустой – довольно улыбнулся Голиков.

— Надо посмотреть – подвел итог Игорёк — вдруг это поп с золотым крестом.

— Осквернение могил – статья – возразил ему Савин.

— Но, это хуй пойми что, а не могила и тем долее «бугор» её уже осквернил.

Толик плюнул в грязь и потянулся к бутылке. Он как бы говорил – «Хуй с вами, валяйте, оскверняйте, только по быстрому».

И мы принялись за дело.

Умение копать и спонтанные приступы трудолюбия позволили нам быстро разворошить захоронение, и теперь мы с нескрываемым доселе любопытством, пялились на скрюченный скелет в деревянном ложе.

На его костях ещё сохранились обрывки какого-то плаща, но самое главное в желтоватых фалангах таинственный покойник крепко сжимал большой, блестящий замок и замысловатый, длинный ключ. Похоже, неизвестный гражданин пытался открыть этот, чёртов замок, но не смог.

Причём пытался это сделать в гробу, похороненный (в этом месте на голове каждого из нас начали шевелиться волосы) заживо.
— Криминал, блядь, как есть криминал и закапан неглубоко – прошептал Игорёк.

Все вздрогнули и переглянулись. Потом мы выпили водки и сели на трубу как птицы мира. Надо что-то делать, это факт. Звонить ментам, краеведам, хуеведам. Или не звонить?

Интересный замочек, не ржавый, прям как из магазина.
Это были слова тракториста Голикова.

— Бригадир, а не про эти ли ключи ты нам тут «втирал» за «Сахалин»?

– спросил Савин.

После этого он решительно схватил вышеозначенный предмет, причём мощи покойного явно не хотели терять свою «игрушку». Но, Ваня натруженными руками рванул замок вместе с ключом и поднес к фонарю.

— Самодельная штучка – сказал он, — качественная, вот делали раньше.

Потом он спокойно вставил ключ в скважину и повернул его. Дужка с мелодичным звоном откинулась, и сразу же в канаве запахло тухлятиной.

— Фу, блядь, кто это сделал, придурки? – возмутился тракторист Голиков.

— Это от беляшей – сознался я.

— Ну что, посмотрели? А теперь, по быстрому закапываем и к праздничному столу – завёл свою песню бригадир.

Мы стояли вокруг Савина, смотрели на замок и понимали, что всё интересное на сегодня в принципе закончилось.

Вот только когда костяная рука легла на замок, откуда-то из-за спины тракториста, мы убедились, что мир полон неожиданных, как их там, коллизий и прочих, противоречивых столкновений.
Мы повернули головы на определённый градус и увидели нашего нового знакомого, сидящего на краю ведра.

По идее у черепа не может быть эмоций, как и у любой, другой, неодушевленной окаменелости, но тут на нём явно читались душевные слова, типа – «Ну, вы чего граждане чужую вещь берёте без спросу, извините, но это неприлично что ли…».

2.

— А, а, а, бля-а-а-а!!! – кричала наша бригада, не испуганно, но в ужасе.

Если кто смотрел передачу «В мире животных», то видел, как в Антарктиде пингвины из воды на ледник выскакивают. Как торпеды. Ну, видели, да?

Так вот, мы из канавы вознеслись ещё изящней и стремительней. Причем бригадир успел забрать последнюю бутылку водки, стакан и остаток беляша. А вот про фонарь забыл. Да хуй с ним с фонарём.

— Заводи трактор, Голиков, и закапывай всю, эту поебень — командовал Толик.

Тракторист кинулся к «Беларуси». Он споткнулся о колесо и упал в глину с вселенским проклятием. Пока он возился во тьме и грязи мы с трепетом в печени наблюдали как свет в канаве дергался и дрожал.
Потом на край ямы вылез живой и невредимый скелет без имени и отчества. В зубах он держал наш фонарь, а в руке блестящий, таинственный замок.

Опустив светило на землю, покойник с любопытством оглядел нашу рать и спокойно так произнёс – «Вот ведь как вы охуели, братцы, а меня зовут Алёша».

— Беспяткин, ты опять палёнку купил? – заорал Савин.

— Не, вроде нормальная водка, это всё от беляшей, там не мясо, а жертвоприношение – возразил – Игорёк, с интересом уставившись на скелет.

Я молчал и напряжённо думал. Думал не о том и не так как надо. Тем временем скелет Алёша встал и подошёл к бригадиру.

— Я тоже пролетарий, не надо боятся – сказал он и протянул свои кости для рукопожатия.

Видя, что вся ответственность вновь легла на него, Толик рукопожатие принял и сказал – «Да мы собственно и не боимся, хуле там, бывает».

Ни хуясе бывает, да прямо в каждую рабочую смену по говорящему скелету.

Но, тем не менее шок прошёл, и мы стали адекватно смотреть на окружающий мир. К тому же у нас ещё оставались деньги для «посошка».

***

— И вы знаете, когда я всё это понял, меня прям подбросило возле станка, даже сверло загубил бельгийское – упоённо рассказывал Алёша. – Ведь сила коллективизма, помноженная на энтузиазм масс, возведённый в куб – способна менять вектора времени и варить яйца. Она реальна, только надо правильно её словить.

— Магниты? – спросил я, нервно катая в руках гайку.

— Какие хуй магниты, резонансная антенна, настроенная на нулевой меридиан, лейденская банка и сепаратор сверхнизких токов – воскликнул уже поддатый скелет.

— А, бля, убейте меня мауэрлатом, нихуя не понял – завыл Савин.

— Хуле тут непонятного – физика, ёпта – шикнул на него Тракторист Голиков, — правило буравчика и Архимед.

— Причём тут Архимед – возмутился Алёша, расплескивая водку — человеческое поле как камертон, настроено на геомагнитные поля Земли и отсюда все выводы.

— Во, чешет – изумился Игорёк, забыв о круге семьи.

— Ничего я не чешу, вот в этом замке я и аккумулировал полученную энергию – продолжал скелет – Она способна поддерживать человеческую жизнь ого как долго и даже воскрешать, ну вы знаете…

Мы всей новоиспечённой компанией сидели в подсобке и гламурно «стравливая» «посошок» слушали рассказ покойного Алёши токаря, который «загнулся» в начале семидесятых.

Причём сделал это он в целях эксперимента, который прошёл не совсем удачно.

Он сам притащил в чей-то брошенный огород гроб, который ему пропил сосед столяр из похоронной конторы. Там же в огороде Алёша выкопал могилу с хитро-мудрыми приспособлениями для автоматического сброса грунта.

Опробованный на животных замок он взял с собой, что бы реально, разомкнув его прожить без воздуха, в темноте до начала смены.
Потом он рассчитывал с помощью открытой им биосоциальной силы типа воскреснуть и поведать миру о своём открытии.
Но, произошла дурацкая ошибка. Грунт оказался тяжёлым, а гроб бракованным. Сдавило токаря как сливу и не смог он открыть свой волшебный замок.

Его открыл Савин, как мы знаем, так что эксперимент можно было считать удачным, только с поправками. Поддерживать свою жизнь «ого как долго» Алеша теперь мог, но вот с телом проблема.

— Это хуйня – подбодрил его бригадир — ты ж не зомби какой иль там хуй пойми кто, водку пьёшь правильно и мослы у тебя неслабые.

— Интересно, а почему из тебя бухло не выливается? – задумчиво спросил Игорёк.

— Впитывается наверное, дополнительный источник энергии – заплетающимся языком (впрочем какой там язык) произнес скелет.

— Тебе надо на воздух, товарищ, а то поплыл ты чего-то – сказал Савин.

— Сегодня ж Новый год, бля, пошли к ёлке – обрадовался тракторист Голиков.

— Точно, там все бухие, авось не заметят – подхватил я тему — сейчас какие-нибудь шмотки подберём и устроим карнавал в Рио.
Сказано, сделано.

Конечно какой-нибудь пидор-кутюрье, осудил бы наше модельное агентство, но почти новые рабочие ботинки, куртка с «пумой», спортивные штаны с четырьмя полосками и шапка стиля «гандон» вполне прилично сидели на Алёше.

Ну, может не совсем прилично, можно сказать вообще погано, но бляха на солдатском ремне блестела как купол Рождественского собора.

— Заебись обнова – сказал Савин отойдя на два метра вглубь подсобки.

— Вы так считаете? – уныло спросил скелет.

— Перманентно – ответил я.

И мы торжественно вышли на улицу, где шипели петарды и взрывались хохотом горожане. Где-то за хлебозаводом выла пожарная сирена. Пахло серой и выблеванным оливье. Бабские голоса пели о Саратове. Мелкий снег торопливой вьюгой носился от угла к углу как потерявшийся пудель.

До центральной ёлки идти с пол километра. И на нашем пути числился круглосуточный магазин с игрушками для взрослых. Мы взяли необходимое, и ещё пакет пряников с корицей. Это попросил Алёша, который вылупившись пустыми, чёрными глазницами, охуевал от нового мира и проституток в розовых курточках.
А вдалеке, на площади гудела неопределённая музыка, и кто-то ревел в микрофон. Ну, всё как обычно короче.

3.

Народ прибывал в геометрической прогрессии. С петардами, звякающими пакетами и удалью, которую невозможно наблюдать в Европе и Африке. Вокруг ёлки топтались семейные, малосемейные, одинокие и пьяные. На перекошенной сцене растрёпанный Дед мороз таскал снегурочку за руку и выдавал в народ коварные шутки и конкурсы. Его слушали только беспризорники и менты. Остальные вели себя согласно штатному расписанию. Плясали под мобильники, пили напитки и толкались в грудь. Отдельные бригады «просаживали» зарплату салютами. Вокруг стояла вонь, и витал едкий дым.

Наша компания органично влилась в массовку. Мы пролетарской группой сплотились у сцены и шуршали пакетами. Савин хлопал по спине Алёшу и приговаривал «Ну как тебе в стране капитала?».

— Весело, пацаны, но почему малолетки пьяные? – отзывался он.

— Примета времени, модно и гламурно – ответил я.

— Чего?

— Забей, смотри, сейчас бригадир на сцену полезет, петь за приз – перебил его я.

Толик как обычно вскочил на сцену и, отобрав микрофон у ведущего, крикнул – «Раз, раз!!!».

Мы все заорали – «Давай «бугор» Когда меня ты позовёшь!!!».

И он завыл кузьминовскую лирику.

Кто-то в толпе вяло подхватил песню, но мы как профессиональная группа поддержки орали за весь город. Даже менты отошли подальше, поправляя шапки.

Наш скелет упоённо слушал певца, и его желтые костяшки пальцев хрустели от волнения. И вообще он очень прилично смотрелся в полутьме, словно в карнавальной маске. И только когда взрывались петарды, неожиданный свет проявлял его реальный череп и пустые глазницы. Он постепенно приходил к состоянию пьяного гражданина, готового совершать героические поступки.

Вскоре Игорёк притащил трёх проституток и поставил нас пред фактом: свалить на хату, или курнаться в снегу. Решили второе. Снег на Новый год редкость, а проституток после Ельцина осталось изрядно. Поэтому когда какие-то менеджеры второго звена завели хоровод вокруг ёлки, мы включились в это дело.

— Маленькой ёлочке холодно зимой – ревели гуляки.

Алёша подпевал насколько позволяла его «биосоциальная» сила.

Из-под спортивной шапки неслись вечные слова.

Вернулся Толик с призом – бутылкой шампанского.

— А за связь времён, рабочую дружбу и нашего нового напарника Алёшу ура! – заорал он брызгая шампанским на куртки и бушлаты.

Когда это он принял скелета в напарники? Впрочем, это было к месту, и все тоже закричали – «Ура!».

Алёша, смущенно расшаркивался и вдруг, совершенно неожиданно сорвал с себя шапку и прокричал в пространство будущего – «Пролетарии всех стран соединяйтесь!».

Половина празднующих шарахнулась в необычные стороны света, давя ментов и пустые баклажки. Эффект был потрясающий, да ещё под песню про бабок Ёжек.

В образовавшемся поле наш новый напарник исполнял жуткую пляску смерти, скинув куртку с «пумой». Он оставался только в штанах (четыре полоски) и почти новых рабочих ботинках. Все, включая пьяного Деда мороза и снегурку смотрели на Алёшу по трезвому и необычно.

— Эх, бля, глупый народ, наша бригада рулит – заорал я и тоже пустился в пляс.

После первых же замысловатых па я ёбнулся возле опрокинутой урны и влез руками в блевотину.

Но веселье уже никто не мог предотвратить.

Савин схватил давешних проституток за рукава и втянул в грязные танцы. Тракторист Голиков ходил кругами как пёс и подпрыгивал через такт. Бригадир пошёл в присядку, а Игорёк «кислотно» дергался.

Это длилось не долго, после чего мы одели вконец развеселившегося Алёшу и вывели из под обстрела изумленных взглядов. За нами было сунулись менты, но передумали. И я знаю почему.

***

Мы с проститутками на двух такси прибыли на квартиру Савина, где в углу валялась связанная как преступник ёлка, и пахло сивушными маслами.

Мы накрыли шикарный стол с оливками и красной рыбой. Заначки наши расходились неумеренно, но стоили того.

Чтобы показать нашему костлявому гостю гниющую страну, мы включили телевизор. Но Алёша только восторгался «голубым» Огоньком и стилистом Зверевым. Мы не смогли убедить его, что эта губастая женщина мужик. В конце концов мы сами стали сомневаться. Полуголые певички и политый маслом Басков прикололи скелета ещё больше.

— Это же разврат, — веселился он.

— Не, это не разврат, это норма, ты разврата не знаешь – убеждал его Толик.

— Б…Д…С…М… – только и сказал Игорёк и отключился.

Проститутки сидели на тахте и видимо думали, что у нас в наличии какой-то необычный, китайский робот.

— А что он ещё может делать — спросила одна из них.

— А ебать плечевым суставом, с вас скидка – сказал я.

— Да ладно – не поверили дамы.

— Я всех выебу, как на БАМе – взвился Алёша.

Не успели мы и глазом моргнуть как он утащил их в соседнюю комнату.

Мы, то есть оставшиеся, мирно сели округ стола и по правильному вкусили пищи.

За стеной раздавались звуки непередаваемой, сексуальной оргии. Похоже, там творилось беззаконие, хаос, жертвоприношение и детский утренник.

Через час все три мастерицы блуда гуськом вышли из комнаты, подошли к столу и выпили водки.

— Денег не надо, мы поехали спать, смените батарейки – сказала самая старшая и самая взъерошенная проститутка.

Мы дали им фруктов и вызвали такси. Какие нахуй батарейки?
Когда они уехали, мы с ужасными предчувствиями зашли в комнату греха.

На широком матраце лежал, раскинув кости наш новый напарник Алёша. Он был наг, (то есть без одежды) и левая рука его была пристёгнута к спинке кровати его же магическим замком.
Судя по царящему беспорядку, игры с наручниками были последним аккордом. Теперь скелет лежал поистине мертво, но зубы его «улыбались», как будто он увидел победу коммунизма в отдельно взятой стране или получил знак «Ударник труда». С батарейками всё стало ясно.

Мы долго искали ключ, опасаясь, что какая ни будь из блядей прихватила его на память. Но всё же он был найден в рабочем ботинке.

Савин на правах ключника отпер замок, и через минуту Алеша приподнялся над подушками, источая перегар как самый счастливый скелет во вселенной.

— Ну, ты чо, как ты их уел, товарищ ?– тихо спросил я.

— Как последних сучек – прохрипел он, явно нуждаясь в выпивке.

— А чем?

— Да всем, и в то числе плечевым суставом, по-моему, они остались довольны.

Потом мы снова сидели за столом и в задушевной беседе встречали рассвет.

Проснувшийся Игорёк всё время допытывался у скелета о тайнах советского секса.

Алёша как мог что-то ему объяснял.

Мы приканчивали снедь и улыбались раннему солнышку. Отключенные мобилы валялись в пустой кастрюле. Ещё предстоят проблемы с родственниками, но они сейчас выглядели незначительными и пустыми. Конечно, их вскоре наполнят, но не водкой. А бы хуй с ними. Ведь мы получили нового члена бригады (без члена) и деньги за исправленный водопровод нам так же светят реально.

И вот Алёша встал нетвёрдо, со стаканом в натруженной кости. Мы притихли, понимая важность этого вставания.

— Спасибо вам братцы за новую жизнь, спасибо, что вы ещё не разучились веселится и понимаете меня, человека из другого, далёкого мира, и мне хочется выпить за то чтобы не кончалась эта вся хуйня как бы ик.., ибо там во тьме не заливают опалубки и не поют «Интернационал». Возьмите меня к себе, я хочу остаться – торжественно и душевно сказал он, после чего опрокинул стакан.

Мы тоже опрокинули и, сдерживая слёзы, закусили сладкой кукурузой. Далее последовала тишина, развитие рассвета и шестеро работяг опустились в тёплый, долгожданный сон, в котором каждый увидел своё счастье.

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Одноклассники